Турклуб Берестье
Главная |  О клубе |  Полезности |  Летописи походов |  Фотографии |  Песня |  На привале |  Ориентиры |  Гостевая книга
Т/к "Берестье" идет по Черемошу

А началось всё так: в конце апреля сего года на стенах небезызвестного турклуба "Берестья" появилось объявление, манящее и предлагающее своим членам, не обремененным зачетами и предстоящей сессией, и, одновременно, располагающими свободными денежными знаками, отправиться на катамаранах по маршруту "Черемош-99" и испытать на собственном опыте, а не черпая информацию из воскресных телепередач, что же это такое – ВОДНЫЙ ТУРИЗМ?

Желающих поматросить на надувных катамаранах, пройти маршрут ІІ категории сложности и посмотреть международное водное ралли "Черемош-99" в Украинских Карпатах было больше, чем могли вместить два наших судна, и окончательно сформированная команда сплотила в своих рядах на целых две недели девятерых человек.

Времени на сборы осталось мало и нам пришлось в течение каких-то двух дней до отъезда заниматься поиском и ремонтом снаряжения, суматошно обзванивая позабытых знакомых для того, чтобы задать один животрепещущий вопрос: "Привет!!! У тебя случайно не завалялся водонепроницаемый гидрокостюм, включающий куртку и штаны с ботами модели Л-І?", и не услышав на другом конце провода в ответ ничего вразумительного, начинаешь доходчиво объяснять, что внешне "это" спецформу подразделения антирадиационных работ. Когда же очередное "нет" получено, ничего другого не остается, как засесть за швейную машинку и предпринять попытки воссоздать из полиэтилена (значительно опустошив его запасы в магазинах города) некое подобие "непромокаемого комбинезона", ещё раз подтвердив на жизненном опыте истину, что искусство принадлежит народу (дословно – "народом" в клубе называется любая людская масса численностью более 2-х человек).

Наконец, билеты куплены, пайка упакована, на рюкзаки навешаны спасательные жилеты и противоударные каски "а-ля хоккеист", весла в руки, рюкзаки на плечи и полный вперед – мы начинаем наш поход!

И для того, чтобы получить представление о деяниях туристов-водников, их занятиях и отдыхе, быте и праздниках, последуем шаг за шагом по страничкам бортового журнала, или летописи, выхватив из ежедневных приключений наиболее характерные и запоминающиеся моменты.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ "А В О С Я" и "Б Е Д Ы" - водных катамаранов

Место действия - Черный Черемош
Время действия - с 3 по 13 мая 1999 года

Действующие лица или экипаж:
Кучур Женя - руководитель, он же капитан флота и судна "Авось"
Мордань Вася - инструктор, или правая рука капитана, он же капитан баржи "Беда"
Печко Света - крохобор или наиболее ценный человек в команде
Голка Ира - медперсонал судна (как выяснилось в плавании - врач-маньяк)
Гурская Майя - летописец или автор сего неблагодарного бумагомарания
Охримук Виталик - матрос-потерпевший
Митин Руслан - капитанящий матрос на барже "Беда"
Грицук Оксана - матрос
Бастрикова Ира - или Баксик, матрос, мгновенно погружающийся в сон
Итого: девять человек.
Итак, начнем наше путешествие.

День первый, он же выезд, он же 3 мая 1999 года

Выехали мы со станции "Брест-Центральный" в 17.30 поездом "Брест-Чернавцы". Погодка великолепная - солнышко светит, цветут каштаны, яблони - все предвещает удачное путешествие. Природа радуется вместе с нами и провожающим нас клубным народом, которого набралось на перроне предостаточно. Народ желает нам счастливого пути, обещает встретить и не может дождаться, когда мы, наконец, переместим свои тела в поезд и тронемся, чтобы помахать вслед уходящему поезду и в сотый раз пожелать удачи. Рюкзаки нам доставили прямо к поезду (спасибо проснувшимся отеческим чувствам Введенского), так что нам не пришлось почувствовать мышечного напряжения от переполняющего нас груза. Загрузились. Тронулись. До свидания, Брест, до скорого. Как только пересекли черту города, большинство членов нашей команды (а именно - восемь из девяти человек) высказали ничем не прогоняемое и неуемное желание "подкупающее своей новизной" - "немножко подкрепиться перед ужином".

К большинству присоединился еще один желающий разделить нашу скромную вечернюю трапезу - этим сопротивляющимся был Вася, и при виде обилия маминых бутербродов с колбасой и катающихся по столику яиц Васин здравый смысл переборол все прочие доводы и настойчиво нашептывал ему, что "завтра будет уже поздно".

После любимого развлечения пассажиров поезда последовало еще одно предложение "подкупающее своей новизной" - поиграть в мафию. Предложение приняли на "ура" и пару - тройку раз сыграли, поезд приближался к белорусской границе, и мы морально приготовилась к встрече с погранцами и тому подобными государственными мужами. Мы уступили настойчивому требованию погранца и извлекли из рюкзаков свои паспорта. Первый паспорт он внимательно прочитал, второй - бегло пролистал, третий даже не удосужился осмотреть, лишь спросив, у всех ли есть документы. В ответ мы дружно закивали головами, и погранец удалился прочь.

Один из пассажиров украинского происхождения пытался сочетать приятное путешествие с полезным делом и расхаживал по вагону, держа в руках картонную коробку с поскуливающим черным щенком. Наша команда единственная из всех пассажиров поезда проявила интерес к бедной собачке. Хозяин щенка - грузный крикливый тип, оживился и сказал свою цену - двадцать пять долларов. Мы вежливо отказались и мотивировали свой отказ тем, что щенок не умеет плавать в горных реках, на что хозяин отвечал, что никогда не поздно научиться, и что песик будет нас стеречь и охранять. Когда мы выдвинули наш последний довод - у нас отсутствует собачий спасжилет - хозяин настойчиво принялся убеждать нас купить друга за десять баксов. Внезапно перед нами возник еще один пассажир преклонных лет и, крикнув: "Собаку продавай за двести, а суку за сто!", вызвал в нас душившие и подступаюшие все ближе и ближе взрывы хохота. Командор Женя долго не мог понять разницы между сукой и собакой, мы попеременно выдавливали из себя едкие фразы, наконец, хозяин щенка докумекал, что мы не можем претендовать на роль нового хозяина, и, огорченный, удалился, нервно захлопнув картонку с собачкой.

Поезд приближался к украинской границе. Меня начали терзать смутные подозрения насчет моего паспорта, в котором отсутствовал необходимый для пересечения заветной границы атрибут - штамп гражданства. Так оно и вышло - мои сомнения подтвердились - погранцы с азартом ухватились за мой паспорт, отбросив от себя все остальные. Я, конечно же, в расстроенных чувствах, в ужасе, буквально за секунду, представила себе картинку, где меня выводят под белы ручки с рюкзаком на перрон и направляют прямой наводкой в любимый город Брест. Все, думаю, съездила на Черемош, классно отдохнула. Моя жалобная физиономия на погранцов никакого впечатления не произвела, если не считать ответную реакцию одного из них: "Плакать не надо, дивчина, оформи гражданство и едь куды хотишь", и поэтому в качестве посла от нашей команды выступил командор - Женя. Женя попросил меня прогуляться, мне пришлось выйти в тамбур, где я имела прекрасную возможность погрузиться в свои невеселые думки. Спустя некоторый отрезок времени выбежал Женя, и после его фразы: "Есть два бакса?", я поняла, что на Черемош я все-таки попаду. Мы галопом поскакали в наш вагон. Женя взял "мой пропуск", т.е. два доллара, и удалился. Мне же для успокоения нервов с ходу вручили первый украинский пирожок с шоколадом, такой большой и горячий (прямо как любовь), с сочувствующими пожеланиями предаться амнезии и навсегда позабыть все происшествие. Так что пересечение украинской границы мы отметили поеданием вкуснейших украинских пирожков и запиванием их холодной водой. Уже вечереет, народ играет в карты, на гитаре и отгадывает кроссворды. Несмотря на то, что путешествуем мы еще так мало, события и мелкие происшествия не оставляют нас в покое.

Случилось два интересных открытия для некоторых членов нашего экипажа. Первое из них - случайно из разговора с Ксюшей я узнала, что мы едем в Карпаты, и удивленно спросила "А что, и горы будут?" на что меня убедили в этом и посмеялись моей неосведомленности географической, просто в мое понимание водного похода горы никак не вписывались и в представлениях существовала только вода и еще попутно всякая растительность. Я, конечно, обрадовалась этой новости и с воодушевлением принялась подвывать под гитару.

Второй момент - когда пришло время принять горизонтальное положение и распределить ближайшие в вагоне полки между нами. Вася, голосом уверенного в своей правоте человека, пытался доказать одному из вошедших пассажиров (при его попытке присесть на нашу полку), что вагон - плацкартный и что мы забили лежачие места согласно купленным билетам, но мы его вовремя остановили и известили, что вагон-то - общий.

А теперь пора спать.

День второй, он же 4 мая 1999 года

Подъем сегодня ранний. Где-то в шесть утра пробудились нижние полки (это Ирка Б. и я) и сразу же оживленно принялись делиться впечатлениями о проведенной ночи, чем разбудили еще одну Ирку. Делиться было чем: все замерзли, у меня вместо подушки под головой была газета, в гермомешок, который первоначально служил подушкой, я запихала ноги, и получилось некое подобие спальника, правда очень короткого. Голка тоже накрывалась гермомешком, используя вместо подушки - махровое полотенце. Этим и объясняется ее первая фраза сегодняшнего дня, что без подушки - "хреново". Наша рано пробудившаяся троица приступила к разглядыванию остальных, еще спящих, тел: Женя-Командор мирно посапывал на горе свежих, батонов - всего хлебного запаса группы, используя их вместо подушки (ему, наверное, снился хлеб).

Руслан спал на верхней полке с загнутыми вверх ногами, держа их под прямым углом и при этом лежа на животе. Мы почему-то побеспокоились о двигательных рефлексах его ног и пофантазировали на тему, как нам придется их разгибать. Своим хохотом мы разбудили Руслана, он в гневе обозвал нас "цуциками", судя по нашему положению во сне. Постепенно вся команда пробудилась - в течение каких-то двух часов. Мы с Голкой загорелись желанием испить чайку, и двинулись на поиски необходимого компонента - кипятка. Обнаружить его удалось только в четвертом от нас купейном вагоне. На наше предложение набрать кипяток в котелок (ведь две кружки чаю на девятерых будет маловато) желающих не нашлось, и мы решили довольствоваться малым количеством влаги и множеством бутербродов, булочек, печений и прочей еды.

Проезжаем очень красивые места - холмы, цветущие сады, огороды, даже солнышко встало. Скоро уже приедем, пишу в голодных судорогах, скоро у нас - завтрак. Прибыли в Ивано-Франковск в 9.30. Погода солнечная. Разгрузились на вокзале - чем и привлекли внимание местных таксистов. Таксисты принялись наперебой предлагать свои услуги по доставке нас до Зелены, почуяв в нас выгодную добычу.

Первоначальная такса составила по пять баксов с рыла. Но нас такой расклад нас не устроил, и мы решилась на ожидание вечернего автобуса. Поменяли часть баксов на украинские гривны. Но таксисты не оставляли нас в покое, полагая, что нам позарез необходимо добраться сиюминутно до Зелены. Мы же никуда не торопились, приняли абсолютно равнодушный и незаинтересованный вид, достали булочки с корицей, чем уже окончательно добили окружающих. К нам потянулись с разных сторон привокзальной площади нищие мальчики, девочки, бабушки, дедушки с просьбами чего-нибудь дать - неважно чего - поесть, кепку, но наиболее настойчиво желали денег. У нищих на груди были развешаны специальные для подобных затей таблички с просьбами на украинском языке.

Свое сошествие на украинскую почву мы не могли не отметить, и накупили классного украинского морозива, или мороженого. Настойчивые уговоры таксистов превращались в требования и угрозы, пробуждая в нас навязчивое желание ехать немедленно до Верховины (там пересесть на автобус, следуемый до Зелены - это расстояние составило, по словам таксистов, около пятнадцати км). По времени мы еще укладывались, и, сговорившись на тридцати баксах, загрузились в две легковухи. Едем. Восхищаемся. Великолепная природа, пассажиры нашей машины в восторге - сочетание снежных вершин и цветущих в низине яблоневых садов никого не оставляет равнодушным. Деревни и села тянутся вдоль ущелья на десятки километров. Проезжаем населенные пункты - Яремча, Ворохта, Верховина - ее тоже проезжаем, как оказалось, на рейсовый автобус мы не успели и нам ничего не оставалось делать, как продолжить поездку.

Едем на машинах прямо до Зелены по таксе тридцать пять баксов. Таксисты все же неплохо разбираются в людях и ставку на нас сделали верно. В целом сложности ехали около двух часов. Разинув рты, мы провожали взглядом реки Прут, Быстрицу, и, наконец, таинственный Черный Черемош. По пути несколько раз встречали стоянки туристов-водников, даже шедший по воде катамаран увидели. В нашей колымаге Ирка Б. делилась ностальгическими впечатлениями о зимнем походе в Карпаты, а именно: где, сколько и почем они брали водку, и как она хорошо пошла, еще мы выпытывали у водителя информацию о проезжаемых местах и о том, как люди здесь отдыхают летом. Ему пришлось удовлетворить наше любопытство историей о том, как однажды он собирал чернику высоко в горах, и после этого долго не мог оторваться от скамейки. Проезжаем спортивную базу и видим огромные трамплины на горах. Приехали. Вся команда в ауте от красивого места (преимущественно новички) - река постоянно находится в движении - шумит, гудит, волнуется, живет. Над рекой навесной мост, на котором особо впечатлительные пытаются попрыгать, покачаться или хотя бы сфотографироваться, свесив ноги над бегавшей рекой. Недалеко расположен ручей и чуть дальше - село. Люди здесь приветливые - подсказали, где можно отыскать сухие дрова. Параллельно Черемошу протянулась дорога.

Разбили лагерь на противоположном от дороги берегу. Мимо идут водные экипажи - двойка, четверка, даже надувная каноэ (как нам сказал Женя). Один из с них названием "Бродяга". Мы поприветствовали его, размахивая руками и воображая себя на месте этих матросов.

В процессе разбивки лагеря команда разбилась на палатки. Наша палатка (куда вошли я, Голка и Виталик) пытается сообразить ужин. Часть народа полезла в горы за дровами, не справившись с собой и не желая более спокойно созерцать окружающую природу. Супчик получился просто класс (немного не скромно) и, наконец, долгожданный чай. И, конечно, песни у костра с рассказами матерых водных волков о покоренных пучинах. Эту миссию взяли на себя Женя и Вася. И еще был гимн туристов-водников.

Пока пили чай, вспомнили, как рано утром Света, надеясь откопать в своем рюкзаке свитер, наткнулась на железные клещи, заботливо положенные недрогнувшей рукой Охримука. Невозможно передать словами радость Светы, обнаружившей необходимый в водном походе предмет. Виталик же, в свою очередь, немного огорчился - он надеялся, что клещи всплывут на стоянке, но быстро преодолел непродолжительную мелкую досаду, присоединившись к Светке, искренне радуясь за товарища.

Идем спать.

День третий, или 5 мая 1999 года

С утра портится погода. Периодически накрапывает дождик, пасмурно, дует недобрый ветер. Мрачно, одним словом. Утром прибегали местные дети и подарили каждому, кого застали в бодром состоянии, расписные пасхальные яйца-писанки. Красивые. Спасибо им. Голке даже в палатку постучали, прервав ее утренний сон, и вручили яйцо, чему она несказанно обрадовалась.

Пришла местная женщина и предложила купить барана, и весь день пролетел под девизом: "Баран и все события, связанные с ним". Так оно и вышло. Купили у местных детей трехлитровую банку молока и замутили на завтрак котелок какао. На завтраке отсутствовали Света, Ксюша и Ира Б. - они полезли в горы и позабыли про еду и про все остальное. Девчата вернулись в лагерь, одновременно пришла местная женщина, и мы занялись торгом. По словам хозяйки, баран будет большой. Сговорились на семидесяти гривнах и двух банках молока. Представители мужской части команды, а именно - Женя, Руслан и Виталик двинулись в сторону деревни к дому хозяйки барана, к ним присоединилась и я - для наблюдений над бытом местного населения. Местные постоянно предлагают домашнее молоко, сметану, яйца, чтобы хоть немного выручить денег. Дом хозяйки расположен на склоне горы. Наши отважные парни приняли бойцовский вид, будто регулярно, раз в неделю, ходят на реку резать баранов. Бедного барана выловили и повели, приговоренного, к Черемошу. Очень толстый, пузатый, черный баранище. Хозяйка побежала менять деньги, а я временно отвернулась, чтобы хоть отчасти не присутствовать при убиении. Когда повернулась, застала следующую картинку: баран лежит на зеленой траве, над ним склонились Женя и Руслан, а Виталик молча стоит рядом с задранной вверх правой рукой. Потом Охримук резко срывается с места и бежит по направлению к нашему лагерю. Оказывается, Виталику нечаянно подрезали два пальца - указательный и средний, которым очень удобно показывать один неприличный общеизвестный жест, что Виталик и делает.

Пока Женя и Руслан сдирали шкуру, примчались Виталик с Голкой и мы дернули по горам в соседний туристский украинский лагерь, расположенный поблизости, пытаясь разыскать перекись водорода. Этого у киевлян не оказалось, зато их лекарь сделал Виталику укол, как он сказал, для свертываемости крови, извлекая при этом ампулу из коробочки с надписью "диммедрол".

Мы побрели обратно, по дороге хозяйка барана рассказывала мне историю о том, как в детстве ей брат на покосе заехал косою в ногу, и целые сутки не было возможности найти врача, как потом как вытаскивали траву из раны и накладывали одиннадцать швов. Как только мы вернулись в лагерь, разгорелись прения на тему: "Как лечить Виталика и что бы еще такое свершить с его пальцами?". В основном предлагали залить спиртом и забинтовать, но значительный перевес голосов был на стороне Голки, она произнесла: "Надо шить". По ходу были кровавые истории на тему ран и порезов. Еще предлагали прибинтовать к пальцам Виталика палочку и ходить с нею, чтобы ограничить их движения. Уступая настойчивым требованиям Ирки, Виталика повели в ближайшую деревню к фельдшеру, все та же Голка. Это составило около трех километров, но их подбросили попуткой. Лекарь наложил Виталику парочку швов и посоветовал снять их через семь дней. Но Охримук против роль пассажира катамарана категорически протестует, и возмущен до глубины раненого пальца против такой участи. По словам Ирки и потерпевшего, у фельдшера был вид хронического алкоголика, и Виталик очень нервничал, когда ему проводили операцию - что без наркоза - ерунда, как бы ему ненароком не сшили вместе все пальцы. Но этого, к облегчению Виталика, не произошло, и при явлении его народу заботливо приготовленная порция водки помогла восстановить душевный баланс потерпевшего. За компанию налили Голке - она перенервничала и огорчалась по поводу своей беспомощности больше раненого Виталика.

В лагерь притащили баранью голову - с целью попугать девчонок. Напугали Светку. Пока развертывались вышеописанные события, она спала в палатке, и ее не до конца пробудившаяся психика живо отреагировала на возникшую из-за спины рогатую баранью голову.

Баксик вообще не могла даже смотреть в сторону головы, ее мучил один вопрос; открыты ли у барана глаза, и, узнав, что открыты, она попросила мужиков закрыть их, но отклика на свою просьбу не получила.

Сейчас варим супчик из баранины. Идет дождик. Катамараны еще не построили. После сытного обеда играли в слова. Виталик загадал слово, которое никто не знал, я до сих пор не могу его запомнить и написать его сейчас, помню, что-то про рыцарей. Я загадала слово "ветлечебница", навеянное событиями дня, а Охримук, глядя на свои забинтованные пальцы, отгадал его. Голка загадала слово "эксклюзив", не зная его значения, поэтому нам пришлось долго ломать голову над вопросами. Вся игра получилась потешная.

Время неумолимо двигалось к ужину, а накрапывающий дождик с переменным снегом способствовал созреванию аппетита, и настроение наше улучшилось обратно пропорционально времени, оставшемуся до вкушения бараньих деликатесов: риса с жареной печенью поверженного барана и запеченным окороком того же типа над костром. У костра было тепло, уютно, песни под гитару и баю-бай в палатку.

Самая стойкая часть команды просидела до трех часов ночи, и я в том числе. Мы увидели восхождение серебристого диска луны из-за горных вершин, такое яркое ночное солнце, большая звезда.

День четвертый, или 6 мая 1999 года

Утром появилось солнышко и сразу на душе стало теплей.

Постоянно мимо нашего лагеря ходят местные жители - все здороваются и приветливо улыбаются, отчего с утра хорошее настроение.

Сегодня видели мужчину в национальном гуцульском костюме - цветной шляпе с пером и расшитой яркой жилетке. Мы его сфотографировали.

После завтрака мы с Голкой направились в горы для фотографирования местных красот и вернулись только к обеду, видели очень красивые ручьи, которых здесь много, буквально на каждом повороте, облазили множество холмов, покорили высокую гору, назвав ее "Лысая красавица", т.к. один склон был без растительности. Девчонки побывали там вчера раньше нас, и их название горы значительно приятнее на слух: "Кис-Кис", или Ксюша, Ира, Света два раза. Было тяжело карабкаться. Вид, открывающийся с "Лысой", стоит этих телодвижений: змейкой в ущелье извивается река, в низине разбегаются поля, села, пастбища, сады, а сверху белеют снежные вершины далеких гор. Потрясающее зрелище.

По возвращению в лагерь нас постигла неудача. Чтобы добраться до него кратчайшим путем нам пришлось напрямик двигаться через хозяйские дворы и выгулы коров, огороженные изгородями, пересекая очередной, двадцатый, забор, Голка вывихнула ногу или растянула. Хорошо, хоть на колючей проволоке не повисла, которой был обмотан этот злосчастный забор.

У нас произошла встреча с местной жительницей, и она, искренне сочувствуя нашему тяжелому спуску, предложила покормить нас, видимо, мы произвели на нее тягостное впечатление, но мы отказались, мужественно продолжая путь.

Еще была незапланированная встреча с представителем мира животных - большим рыжим конем. Конь мирно пасся и, увидев нас, подошел разведать, что мы за существа, но мы приняли смелый вид, Голка попыталась его погладить, действуя самовнушением, что не боится его, конь же почему-то заинтересовался моим фотоаппаратом, висящим на шее, и вытянул морду, в надежде попробовать его укусить, активно шевеля при этом губами. Ирка вскоре тоже испугалась и присоединилась ко мне, бегущей в это время что есть мочи вверх и прочь.

Местные жители здешних мест - гуцулы - очень открытые, приветливые люди. Еще утром в наш лагерь пришла женщина и поинтересовалась, как нам спалось, не замерзли ли мы, и предложила перебраться переночевать в свой дом, что места хватит на всю нашу толпу. Дома здесь расположены так высоко, что диву даешься, как люди каждый день по несколько раз передвигаются по горам.

Наша команда определенно делает успехи в кораблестроении - собрали катамаран "двойку" и часть группы получила боевое крещение водой, знаменательные моменты этого были запечатлены на пленке. Для построения "четверки" все готово, завтра соберем - и в путь.

Вечером своим присутствием нас порадовал местный пьянючий лесник, и требуя при этом еще мзду за наше пребывание и право нахождения здесь. Его аппетиты росли день за днем, видимо похмелиться требовалось немедленно, и те тринадцать гривен, которые он получил от нас утром, уже накрылись. Он своим замутненным, но четко соображавшим рассудком прикинул и выбрал самый легкий способ добычи денег - прийти к нам и потребовать еще пятнадцать гривен, но мы сторговались на десяти и избавились от докучливого гостя. Он еще спьяну какую-то бумажку выписал.

Вечером тетки отправились фотографировать закат в горах. Это незабываемо. Видели, как корова, сломя голову, несется вниз с горы, ловко разбрасывая свои четыре ноги в разные стороны, мы смеемся и гадаем, упадет - не упадет, остановится - шею свернет, но она чисто профессионально притормозила, сказывается видимо, ее, коровий, жизненный опыт, и, медленно, с достоинством, направилась пощипать травки на безопасное место. Вечером немного посидели, обошлись без песен, всех клонило в сон, поэтому рано легли и поздно встали.

День пятый, или 7 мая 1999 г.

Сегодня знаменательный день в истории нашего похода. А знаменит он тем, что состоялось, наконец-то, наше первое движение по воде.

С утра начались сборы и протянулись аж до пяти часов вечера, хотя планировалось выйти в полдень. Периодически на наш лагерь совершало набеги стадо коров. Одна из них долго обнюхивала Руслана, когда он умывался у ручья, другая - попыталась сжевать хватательную варежку для котлов, но Виталик вовремя погнался за нею, держа в руках хворостину. Еще было несколько таких покушений.

А теперь о самом главном событии дня. Погода с утра стояла отличная и благоприятствовала нашему первому водному опыту. Даже некоторые члены команды совершали по утру омовения своих запотевших в палатках тел у ближайшего ручья, пытаясь таким образом наладить контакт с водой.

На катамаранах разместились так: "двойка" - Женя-командор, Баксик - матрос, я - пассажир и с нами вся пайка. На "четверке" все остальные, пассажирами "Плавучего госпиталя", как с легкой руки Васи окрестили баржу, шли Ирка с растянутой ногой и паровозиком за ней Виталик с порезанной рукой. Вот такой расклад получился. Первые впечатления у всех - очень классно, здорово, отлично, клево и супер! Во время плавания "четверка-баржа" напоролась на дерево, и ей пришлось чалиться. Причалились неудачно, как никак впервые, и чальщика-Руслана скрыло водой по самые начала рук, он первый из экипажа испробовал температуру горной речки, не понравилось. Наша "двойка" следует стадному инстинкту, и, не желая бросать товарищей в беде, тоже причалилась. Впереди предстоял наш первый порог с чудесным названием - Дзембронь, куда впадала речка с таким же названием. Потрясающе! Женская половина нашей "двойки", т.е. мы с Баксиком, визжали от переполнявших нас чувств, либо от страха, либо от остроты ощущений, либо неизвестно от чего, но первая непосредственная реакция была такой же бурной, как Черемош.

День клонился к вечеру, и нам пришлось прервать наше непродолжительное двухчасовое плавание, чтобы причалиться на острове. Мы на острове одни. Необитаемый остров. Он очень красивый, окруженный со всех сторон бушующей рекой. С одной стороны проходит трасса. Все деревья на острове завешаны нашей "снарягой", мокрыми штанами, куртками, носками, спускающимися в костер, на ветках болтаются каски, целлофановые костюмы и прочая туристская требуха.

А вечером у нас - шашлыки. И, конечно, песни у костра. При свершении нашего водного крещения, старые и матерые морские волки - Командор и Вася, поздравили нас с этим незабываемым событием и пожелали дальнейшего развития и совершенствования в водном туризме.

День шестой, или 8 мая 1999 года

С утра - сборы. Покидаем остров, т.к. нужно двигаться вперед. Он довольно-таки обитаем, по сравнению с тем островом, на котором пришлось ночевать сегодня ночью - груда гальки, сухих дров и бегущий рядом ручей, через который приходилось прыгать, чтобы суметь вскарабкаться на близлежащую растительную гору. Сборы растянулись до четырех часов дня - это уже маленький шажок вперед по сокращению времени сборов на целых два часа. Состав экипажей плавсредств тот же, никто из строя не выбыл за истекшие сутки.

Сегодня проходили пороги с поэтическими названиями: Белая Лошадь, Малый Гук, или Гучок, Большой Гук, где "четверка" в отличие от удачливой соперницы "двойки" напоролась на неведомое препятствие и проломила одно из креплений деревянного каркаса, за что и справедливо заслужила название "Беда". Пришлось остановиться на пару часов для проведения ремонтных работ. Напрасно мы доставали фотоаппарат и залазили на самый высокий камень над порогом Гук, в надежде запечатлеть для потомков их геройские рожицы, при прохождении самого крутого порога на Черемоше. Конечно, они сделали это позже, но уже без пассажиров.

Погода чудесная - теплый, солнечный день. Светка-крохобор выдала всем кучу конфет для воды - видно на нее подействовали солнечные лучи, и теперь у теток на груди болтаются целлофановые мешочки, наполненные конфетами и печеньями. У некоторых особей, в частности у Светы, мешочек достигает огромных размеров, это пайка трех и более человек, находящаяся на сохранности.

Большой Гук прошли успешно. У меня вода была везде - за шиворотом, в ногах, на голове и даже во рту - хлебнула встречной волны изрядную порцию. А на "четверке" отличилась Ксюха - в пороге она до такой степени расчувствовалась и погрузилась в свои ощущения бушующей воды, что забыла о том, зачем необходимо весло, и сидела без движения, повизгивая, даже на фотографии имеется компромат на нее, как она сидит, неподвижно, держа одной рукой весло. На привале мы рассудили, что Ксюха просто за всех боялась, одна за всех, нужно же было кому-то взять на себя эту роль. И посмеялись. Все-таки самый крутой порог на нашем пути пройден.

Долго нам не удавалось причалиться в подходящем месте, вдоль реки растянулась Верховина своими садами и усадьбами. Пока же мы лицезрели ее окраины. Время неумолимо приближалось к ночи. Желание чалиться переросло в острую необходимость - все замерзли и начинали понемногу трястись и содрогаться.

Населенные пункты здесь растягиваются надолго, занимая для перемещения вдоль деревень временной отрезок от двух и более часов ходу, неважно какого, водного или на автотранспорте. Поэтому мы, увидев первый попавшийся после длительного движения вдоль города и отвесных скал остров, посчитали своим долгом остановиться немедленно. Все дрожали от холода, и, подгоняемые сгущающимися сумерками, голодными сокращениями стенок желудка и непроизвольными конвульсиями затекших конечностей, принялись быстрыми темпами разводить костер, дабы на практике познать классическую позу водника на привале, разобрав ее технику до мельчайших деталей. Расстояние между ногами, руками, угол наклона к костру, угол сгибания конечностей и т.п. телодвижения имеют определенные параметры, определяемые эмпирическим путем сугубо индивидуально, изменять которые не рекомендуется, дабы в максимально кратчайшие сроки провести температуру остывшего тела до жизненной нормы. Освоили все, причем молниеносно. Перспектива провести ночь на открытом воздухе, на обдуваемом всеми ветрами островке, повлияла на скорость разбивки лагеря, что мы проделали с несвойственной нам доселе и невиданной ранее быстротой.

Прелести островка мы познали лишь на следующий день, столкнувшись с проблемой поиска места для "шхельды". Этот незатейливый и сугубо личный факт становился делом общественным: все общество нашего острова было осведомлено о перемещениях каждого его жителя. Для того, чтобы уединиться хоть немного, нам приходилось пересекать ручей босиком, перепрыгивая с камня на камень, и подниматься в гору, к растущим деревьям и кустикам, благо, они там еще сохранились.

Во время ужина на нашем острове стало очень темно, созрела благоприятная обстановочка для выслушивания страшных историй, и после долгих уговоров Женя-командор рассказал байку про Черного водника. И теперь она самая.

Жили-были два неразлучных друга, два туриста-водника, бороздили вместе горные реки. И любили они, как часто бывает в жизни, одну красивую девушку. И как-то отправились они в поход, и случилась с ними беда - одного друга уносила водная пучина, его страховка была прикреплена к телу лучшего друга, которого другой своим весом затягивал в воду, к неминуемой гибели. Тут задумался друг верный, друг единственный, что же делать: погибнуть вместе с товарищем или же обрезать страховку и спастись, вдруг девушка выберет его, живого, ведь соперника не будет? И обрезал он страховку, глядя в молящие о помощи глаза своего единственного, верного друга. Спустя время, он женился на той девушке, как и рассчитывал. На лице у него была родинка, и теперь его погибший друг стал Черным Водником. По ночам Черный Водник обходит лагеря туристов и протягивает в палатки руки, надеясь нащупать эту родинку на чужих лицах и найти друга, поступившего с ним так вероломно, Чтобы спросить, как тот теперь живет после предательства. Вот почему с тех пор туристы-водники спят ногами к выходу палатки, а ведь раньше было наоборот.

Охримук продолжил тему душещипательных историй, подкинув несколько необъяснимых ситуаций, происходивших с народом в районе аномальной зоны (Нарочанский край), окончательно настращав этим теток. Напуганные, мы отправились спать. Тут Охримуку показалось мало и он принялся просовывать в нашу красную палатку свои руки у самого дна в то время как мы с Голкой приготавливались отойти ко сну, мы, как полагается, повизжали, но Охримук признался, что это он, и для того, чтобы мы воочию убедились в этом сомнительном факте, засунул свое лицо в оконце палатки и сквозь красную сеточку провыл: "Я Черный Водник!" Тут нам стало смешно и пороготав перед сном немного, мы, наконец-то улеглись.

День седьмой, или 9 мая 1999 г

Сегодня у нас праздник и мы с самого ранья подвержены праздничному настроению. Даже решили раньше выйти, что вовсе не свойственно нашей команде, чтобы вовремя стать на стоянку и попытаться воссоздать в походных условиях чуточку праздника. Да и остров этот надоел. Душа требовала новых зрелищ, и, конечно же, праздничных хлебов. Состав наших экипажей перетусовался сегодня таким образом: Светка-крохобор пересела на "двойку" и гребла в паре с Баксиком, при этом Адмирал шел, прошу заметить, пассажиром. Меня перекинули пассажиром на "четверку". Голка покинула ряды потерпевших. Сегодня ей доверили весло. Виталик еще числился в рядах раненый бойцов.

Погода стояла пасмурная, на небе сгустились хмурые тучи, затянувшие плотной пеленой солнце.

В этом сезоне на Черемоше проводились Международные соревнования по водному ралли (катамараны), и по реке уже три дня курсируют катамараны, по трассам - грузовики, забитые снаряжением и прибывающими водниками. Мы радостно приветствуем туристов: всеми возможными способами в нашем довольно-таки затруднительном положении тела - размахивая в разные стороны веслами, руками, касками, оглашая окрестные места своими нечленораздельными воплями, ведь шум реки заглушает слова. Но все было понятно и без слов - мы рады друг другу.

После получасового движения по воде мы причалились у лагеря водников. Это был стратегический центр руководства водными соревнованиями, и мы просто не могли пройти мимо сего факта. Лагерь предстал перед нами множеством катамаранов, висящей одежды, кострами и кучей бродившего народа.

Пообщались с массой, поздравили победителей - команду из Чернавцов, получили ответные напутствия и тронулись в путь.

Перед отплытием решили сделать фото на память. В середине реки возвышался большой красивый камень и мы, несмотря на то, что добираться пришлось по колено в воде (а кому и выше, например мне), упорно поползли к камню. Желающих сфотографироваться оказалось больше, чем мог поместить этот камень. Ноги были безнадежно вымочены, но искусство требует жертв.

Идем. Монотонно накрапывает мелкий, досаждающий дождик, двигаясь прямо навстречу нам. Вода сверху и снизу. Дождик превращается в ливень. Больших порогов не было, так, мелочь. Мне даже доверили погрести на "четверке" правым веслом, чтоб не околела, избавившись, таким образом, от проблемы моего отогрева. Мне понравилось. Даже очень.

По пути нашего следования наша команда геройски приветствовала всех встреченных людей и поздравляла их с праздником Победы. Предлагали налить, но мы не соблазнились и с удвоенной быстротой устремились по реке в предвкушении праздничного ужина. Даже мерзкая погода не могла испортить наш неописуемый, дикий аппетит.

Причалились около семи вечера. Место очень красивое, окруженное горами, а главное - много деревьев и высокой травы, а то эпопея с островами уже начала надоедать. Постепенно и дождик покинул нас. Приготовления к ужину продвигаются полным ходом - забомбили полную сковороду сгущенчатого торта с изюмом, орехами, шоколадом и выстругали шампуры для шашлыков. В этот вечер объелись все, обделенных не было и быть не могло, сытое довольствие жизнью ясно читалось на лицах команды, долгожданный день, наконец, наступил и был поднят тост за тех, кто в Бресте, в крепости, пьет в эти часы за нас. При этом Охримуку ясно представилось лицо Масюка, он даже продемонстрировал это и кинул реплику, с которой, по его мнению, Масюк выпивает за нас.

Ужин удался на славу, и мы прозвали его "праздник живота". Немного посидели, лениво попели песни, напоследок колыбельная "Зеленая карета", дышать было трудном и наилучшим выходом посчитали переместиться в палатку на боковую.

День восьмой, или 10 мая 1999 года.

Сегодня очень жарко, целый день принимаем солнечные ванны, некоторые отщепенцы и водные. Поймали зеленую ящерицу и используем ее в качестве подопытного предмета в декорациях для фотографирования. Наша палатка единственная из всех принимает водные процедуры, а именно - купается в Черемоше. Уже третий день мы рискуем своими жизнями. Остальные не решаются на безумства, видимо порция воды во время плавания оказывается достаточной наградой для ослабленных во время сна организмов. Стоим в селе Ростоки Вижницкого района. Осталось совсем немного ходу по воде и мы - в конечном пункте нашего путешествия. Всем без исключения очень жаль, что оно такое кратковременное, то и дело слышатся от всех предложения остаться еще на пару неделек в этих живописных местах, и набраться больше опыта на воде.

Наша "двоечка" называется "Авось", так захотел Женя-командор, при этом добавляя: "Авось пронесет" (неизвестно, что подразумевая под этим), "четверка" - "Победа" или "Беда", или "Баржа", оправдывая названия своими габаритами, ненормальным количеством команды и хронической способностью всюду натыкаться на мели, корчи, каменья и прочие непредвиденные препятствия, но, несмотря на временные неудачи, экипаж "Беды" держится бодро и твердо верит в успех своего плавания.

Утром, когда я принялась хронометрировать нашу жизнь на Черемоше, или попросту описывать прошедшие события, любуясь при этом восходящим в дымке тумана солнцем, величаво поднимающимся из-за кольца гор, ко мне подошел местный житель, и у нас завязалась беседа про жизнь тут и там.

Дедок предложил по ходу беседы взаимовыгодный обмен. Зная психологию заезжей молодежи, он произнес: "Я знаю, что вам горилки трэба, а мне бы клею резинового". Я метнулась в сторону лагеря и принялась разыскивать Женю-командора, он дал добро, и дедок побрел до хаты за горилкою. Но обратно не вернулся, наверное, передумал. Рассказывал историю о том, что в этих местах разбилась молодая девушка, на байдарке, и ее любимый парень воздвигнул ей памятник. При этом дед поучительно посоветовал без ребят в воду не соваться. Что мы и делаем - без них ни-ни.

Сегодня идем хорошо, день солнечный, жара, и когда окатывает встречной волной с ног до головы - это огромное удовольствие, а то запросто можно расплавиться под горой шмоток, беспорядочно напяленных на нас.

Проходим порог Зебра, фотографируемся "четверку" запечатлели, я даже выпросила право погрести в пороге левым веслом, а то некоторых терзали сомненья относительно моих физических данных, "двойка" предприняла вторую попытку покорения Зебры, т.к. Женя забыл включить фотик, и Светка с Баксиком вдвоем, без чуткого Жениного руководства, преодолели порог. У них даже нашлись зрители - мужчины с вышерасположенной скалы на машине, встречавшие наших девчонок аплодисментами. Победителям тут же был вручен приз - найденная Адмиралом маленькая сковородочка (по Светкиной части).

В команде нашлись желающие вторично прокатиться на Зебре - Виталик и Голка, а Ксюха - пассажиром. Катамаран снова потащили в гору к началу порога, прохождение удалось, дальнейшие попытки не предпринимались и мы тронулись в путь. Препятствий становилось все меньше и меньше, и мы все быстрее приближались к конечному пункту своего большого плаванья - Вижнице. Голку охватила необъяснимая тоска, всем было жаль, что время пролетело так быстро, горы сменялись полугорами и плавно перетекали в холмы, и, подобно нашему хорошему настроению, шли на убыль.

Сегодня наши капитаны - Женя и Вася, обычно выполняющие строго руководящие функции, шли пассажирами, и как выяснилось позже, это гораздо сложнее, сам бы давно принялся работать веслом, а тут пока до каждого докричишься, Вася даже один раз перепутал право и лево, и не мог понять, почему катамаран развернуло в противоположную сторону. Раненый Виталик капитанил на левой гондоле, дождался, наконец, своего звездного часа, и как ни странно, мне тоже не устраивали препон по доступу к веслу.

Был один интересный момент: когда девчонки на двойке шли мимо Вижницкого берега, Женя при этом полулежал, развалившись на катамаране, лениво забросив руки за голову, один местный житель не выдержал и возмущенно воскликнул при виде такой вопиющей несправедливости: "Девчонки гребут, а дед развалился!".

А еще наша четверка пугала "двойку": незаметно, неслышно подкравшись сзади на катамаране, пока они, задравши к небу носы, наслаждались видами возникших скал, мы дружно гаркнули за их спинами. Шутка удалась, Ирку и Светку напугали.

Скалы здесь очень красивые, и как многие согласились с Васей, как "слоеный торт Наполеон". Все оттенки коричневого цвета опоясывают скалу вдоль и поперек ровными шоколадными полосочками, или же причудливо изгибаются по диагонали. Путь проделали временным отрезком около трех часов, час - фотографирование на Зебре, причалились где-то в 20.00 у пешеходного моста в Вижнице. Сушимся, по мосту ходят люди, с любопытством поглядывая в нашу сторону, купили местного хлеба - белый, усыпан какими-то зернышками. Ужинаем и ложимся спать. Завтра - последняя дневка, а послезавтра - домой.

День девятый, он же 11 мая

Погода хуже, чем вчера, ветер, небо затянуто облаками, может еще распогодится. Сегодня предстоят сборы в дорогу. Жалко покидать красивые места.

С утра Женя переместился в сторону местопребывания людей, или в Вижницу. Ему удалось узнать жизненно важные для нас вещи: первая - что дизель Вижница-Чернавцы отправляется в 4.10, а вторая - режим работы бани для девочек с 15.00 до 18.00, для мальчиков - с 18.00 и далее (не помню). Мы решили напоследок посетить это заведение, дабы предстать дома порядочными людьми, а не смердящими дикарями. После вылазки в город от Жени поступило еще одно предложение, подкупающее своей новизной: посетить местную танцевальную площадку в суперкостюмах Л-1, при этом он добавил, что мы будем особенно неотразимы.После фирменной каши, сваренной Виталиком, (почему-то вещи, затеваемые им, плачевно для окружающего его народа заканчиваются), двигаться было особенно тяжко. Каша была очень вкусной, и ее было очень много, мешанка из гречки с рисом, обильно политая сгущенкой - в последние дни мы все рьяно кинулись на борьбу с пайкой.Не предвидя убийственное для выполнения жизненно важных функций действие каши, мы дружно навалились на котелок, и, вскоре, стонами оглашая окрестные кусты, разбрелись кто куда, лишь бы прилечь.Провалявшись некоторое время после каши в кустах, народ решил собрать экспедицию в город. После чая она окончательно сомкнула в своих рядах: Васю, Женю, Ксюху, двух Ирок, Виталика и меня. В лагере осталось два человека - Руслан и Светка. К тому времени как мы выбрались, над городом повисла жара.

Железнодорожный вокзал оказался очень близко, проблемою стало разменять сто гривен, чтобы вручить каждому причитающуюся ему часть на мелкие расходы, остальное - "общак". Покупателей в магазинах не наблюдалось, и мы представляли собой довольно-таки внушительную людскую покупательскую массу. Наконец, в одном из магазинчиков мы поменяли бабки, после длительного разглядывания продавщицей купюры, и на радостях решили поесть мороженого - его мы не вкушали уже десять дней. Один вид мороженого меня очень заинтересовал - мороженое в баночке со странной надписью: "Гориховое", при этом я спросила продавщицу, чтобы прояснить для себя из чего оно: "Это гороховое мороженое?" Как оказалось, просто ореховое. Я прикупила баночку и соблазнила часть народа на этот вид мороженого, они, сняв у меня пробу, тоже остановили свой выбор на ореховом "морозиве".

Набравшись мороженого, мы по солнцепеку побрели в лагерь. По дороге обнаружили на рельсах классную спиленную доску - и теперь у нас имеется лавочка.

К сборам в дорогу приступать никому не хотелось, но после обеда пришлось. Собирались сонно, с неохотой. Поход в город начисто отбил у всех, кроме Светы, которая в нем не участвовала, и Голки, желание идти в баню. Собравшись, эти маньяки гигиены двинулись в баню, но через полчаса вернулись - оказывается, баня-то закрыта. Женя аккуратно запомнил весь режим работы бани, но не дочитал последнюю строчку, где явно выступала одна существенная деталь: "Рабочий день - суббота". Поэтому купание перенесли в Черемош.

Голка после бани решила погреться чаем, и, взяв в руки кружку, произнесла фразу: "А теперь можно спокойно попить чаю", при этом часы Виталика, которые на протяжении всего похода болтались на шее Голки, погрузились на дно кружки с кипящим чаем. После этого они почему-то неправильно показывали время. Охримука вообще преследовали разные мелкие и крупные неудачи на протяжении похода, они цепко следили за каждым его шагом, и не давали ему покоя. Истории про охримучий палец и кашу уже рассказаны, а теперь история про фотоаппарат.

Как-то на жаркой дневке 10 мая Баксик заинтересовалась виталиковым фотоаппаратом, и ей в голову пришла шальная мысль: сфотографировать его в раздетом виде, в плавках, когда он разгуливал по лагерю, принимая солнечные ванны, что она и осуществила немедленно.

Виталик предсказал качество фотографии: он будет черным на черном фоне. Между ними разгорелся спор о качествах фотоаппаратов и принципах их действия, Виталик, конечно же, загрузил девчонку, при этом Баксик судорожно накручивала фотоаппарат, нажимала какие-то незнакомые кнопки, и она, поглощенная баснями Виталика, не осознавала, что творила. На следующий день Охримук решил сфотографировать классную скалу, в подножии которой находится порог Зебра, но ему это сделать это не удалось - фотоаппарат отказывался действовать.

Днем в наш лагерь забрел проходящий мимо турист, при его появлении мы принялись активно размахивать руками, приглашая к нам на огонек. Выяснилось, что он возвращается с гор, где путешествовал в одиночку пять дней, проводя время в философских размышлениях о жизни, и что природа очень помогла ему в этом, прояснила и подсказала ответы на вопросы. Сыграл на гитаре, угостил редиской, чаю не дождался, т.к. его электричка вскоре отправлялась в Чернавцы.

Начался проливной дождь. Девочки мужественно отправились мыться в ледяных водах Черемоша, предварительно захватив с собою котелок с горячей водой. Мужская половина населения лагеря натянула тент, под него закинули рюкзаки, разбавив эту массу человеческими телами. Решили поиграть в слова. Игра продвигалась оживленно и завершилась всеобщей истерикой играющих при отгадывании слова Голки "колымага", где она посчитала, что вторая буква это "а". Отгадав первые три буквы этого слова, Виталик загадал вопрос об инструменте для колки кала, т.е. "калокольня". Всех охватили приступы истерического смеха, кто-то еще что-то добавлял, наконец, слово было отгадано Васей, а то эта тема никак не близилась к завершению.

По времени близился ужин, дождь не прекращался, темнело. Наконец, макароны были сварены, последний ужин в Карпатах, периодически кто-то выпадал из строя, погружаясь в пучины сна, предстояло сидеть до трех часов утра. Вася наигрывал на гитаре, пили чай, Баксик (впоследствии заслужила звание рекордсменки сна) спала целый день, целый вечер у костра, даже обхватив стойку для котлов, сложив на нее голову, предавалась сну. Вася с Женей спаивали теток красным вином "Монастырская изба", сами предпочли крепленые напитки в виде разведенного спирта, окрашенного красной газировкой.

Так время подкатилось к трем ночи, принялись собирать спасики, которые беспорядочно разбросали вокруг костра, устроив на них лежбища. Периодически натыкались на забытый топор, пилу или сковородку. Найденные кроссовки оказались адмиральскими, ему они уже не нужны, и командор, красивым классическим жестом, зашвырнул их в шумящий Черемош. Мне вспомнились традиции бросать монеты в воду для того, чтобы вернуться на это место вновь. Тронулись к дизелю, здесь время переходит на двенадцатое мая, но у нас понятия ночи как времени для сна, не существовало, кроме Баксика, пожалуй, так что продолжаю повествования в следующем дне.

День десятый-одиннадцатый, или 12-13 мая 1999 года

Вкинулись в вагон. В вагоне не было света, достали свечи, чтобы хоть немного обозреть то место, куда мы попали, и разглядеть сиденья. Обстановочка вагона воодушевления не вызывала. Слева - деревянные скамеечки, при чем доски прибиты довольно редко и пятая точка норовит провалиться в свободные пространства, и больно затекает до ломоты в тазобедренных суставах. Справа - ничего, только перильца, видимо для стоянки пассажиров. Перекантовавшись кое-как, приехали в Чернавцы, кто спал, а кто просто предпринимал жалкие попытки выдавить из себя сон. Станция называлась "Чернавцы-Северный", и нам предстояла переправа на "Центральный". Нас атаковали полчища таксистов, мы сговорились по гривне с человека добраться на двух машинах. Лил ливень. Выгрузившись на вокзале, мы обнаружили, что здание вокзала на реставрации и укрыться от дождя практически негде. Времени было полвосьмого утра, а наш поезд - полседьмого вечера. Чудесно. Жестко хочется спать, дождь барабанит по голове, наконец, нашли навес под багажным отделением. Упали. Ирка-рекордсменка сна сразу же уснула. Подошли строители и принялись прогонять нас с насиженных мест. Мы пододвинулись. Достали кильку, купили хлеба. Рабочие опять прогоняют - мы занимаем их место работы, но сжалились, завидев наши дикие голодные глаза и склоненные над банкой головы. "Пусть поедят" - великодушно приговорили они.

Мы поели, но уже никто не выгонял, и в полусидячем положении пытались выспаться. Те, у кого это плохо получалось (Голка и я) отправились на разведку в город, центр близко. Красивый.

Баксик спала. Уже никто не смеялся. Часы тянулись невозможно долго, монотонно тарабанил непрекращающийся дождь.

После принятия второй порции кильки с хлебом (типа обед) в город направилась вторая экспедиция. Женя и Вася, идущие позади девчонок (Света, Ксюша, Баксик - проснувшаяся я), временами покрикивали: "Левые - табань, правые - вперед, полный вперед", это чтобы мы при переходе дороги не сбились с нужного курса. Оббежали мелкие магазинчики, набрали еды, некоторые накупили конфет, вина, вернувшись, обнаружили, что нас все-таки выгнали и остатки команды с вещами пребывают под навесом для остановки на противоположной стороне дороги.

Наконец, сели в поезд. Едем и едим. После распития чая большинство народной массы резко вырубилось, присоединившись к нашей спящей красавице Ирке Б., она спала даже во время пития чая, делая при этом вид, что не спит, и что мы напрасно смеемся. Соответствующая обстановочка навеяла истории о том, кто и как спит, как спят на ходу, в строю, маршируя с открытыми глазами, но выдает тело, упрямо шагающее прямо при команде "налево" (если из моего сумбурного объяснения что-то можно разобрать, то я очень рада).Этот разговор усилил и разбередил ничем не прогоняемое сонное состояние, и, после суточного бодрствования, мы с долгожданной радостью приняли горизонтальные положения, предварительно запеленавшись в спальники. Спим. Едем. Проснулись. Решаем вопрос добычи пирожков, жизненно важный вопрос. Ведь скоро Брест. Пересечение границы традиционно намереваемся отметить поеданием пирожков.К глубочайшему сожалению абсолютно всех членов команды, традиционные устои пришлось поломать по независящим от нас обстоятельствам - не представилось возможности приобрести желаемый продукт - въехали в Ковель, и проверка паспортов препятствовала долгожданной после просыпу встрече с бабушками-пирожочницами. Из поезда нас не выпускали.Хорошо, что завтрак отличался питательностью и редкостным разнообразием (в основном украинского происхождения), но в то же время скудным количеством - килька в томатном соусе, хлеб, и даже ванильная халва с орешками, печенье. Продолжим классификацию пайки по национальному признаку. Так, белорусскими представителями были сбереженная тушенка и сгущенка, мы поглотили все съедобное, обильно залив все это чаем.Проводник долго не мог прийти в себя и долго удивлялся, увидев картину, как мы ходим за кипятком с котлом. Он попытался воспрепятствовать столь значительному опустошению запасов кипятка в девятом вагоне, но мы проигнорировали его напрасные мольбы, вернее Руслан проигнорировал, значительно отличавшийся в росте по сравнению с проводником с явным преимуществом в свою пользу.Разливая чай по второму, третьему (а то и четвертому) кругу, Жене удалось опрокинуть котел с остатками чая, а именно с густой заварочной массой. Напрасно проводница подметала утром в нашем купейном отсеке. Мы привыкли за время похода свободно, ничем не стеснять себя, позволять своему телу любые движения, вкушать пишу, крошить, разливать и сорить - к этому нас располагала окружающая нас природа, где не существует таких понятий как культура питания и этикет.

Обе границы пересекли без проишествий. Я увлеченно бренчала на гитаре, правда, на слух это было ужасно, бедные слушатели, изображая полную поглощенность музыкой и безразличие к таможенникам. Конечно же, вопросы их нам уже знакомы - почему нет штампа гражданства РБ, ответы - "не успели поставить - был выходной день". А нашим, белорусским таможенникам пришлось продемонстрировать еще и "вид на жительство". Пожав дружески протянутые мне передние конечности, пришлось выслушать сомнительные комплименты Виталика насчет своей принадлежности к "мафиозным структурам", и Ксюхина протянутая с поздравлениями лапа, в то время как погранцы еще не отошли на достаточное от нас расстояние и пожелания в дальнейшем удачно пересекать границы, укрепили Охримука в этой неожиданной мысли.

Две Ирки после кратковременного совещания команды, отправились за пирожками, которые нам так и не удалось вкусить. Зато Голке удалось дополнить положительные впечатления проводника о нас: своими криками о потере паспорта, свалившегося под колеса поезда, она заставила его заползти под колеса готового в любой момент тронуться поезда. В то время проводник ползал под поездом, шарил по шпалам руками, Голка каким-то образом дернулась и схватилась за железку, по ее рассказу, и пропавший паспорт приземлился к ее ногам. Тут она произнесла: "Больше искать не надо" и удалилась прочь, чем еще больше смутила проводника.

Девчонки вернулись вовремя, живые и невредимые, чему мы были рады, но наша радость не знала бы предела, если бы в руках девчонок мы завидели желанные пирожки. Напоследок мы пожелали испить чайку, но проводник, завидя наш протянутый котелок, принялся активно жестикулировать, размахивать руками и отрицательно мотать головой, приговаривая при этом: "Воды нет, и не будет!". Нам ничего не оставалось, как тянуться вереницей вдоль вагона, каждый со своей кружкой и набирать кипяток во все восемь кружек. Адмирал забыл дома КЛМН - кружка, ложка, миска, нож, и на протяжении всего похода обходился без КЛМ, а Н у него постоянно висел на шее. Проводник для порядка возмутился, но чай мы уже попили.

Вот и Брест. Поезд остановился. В окошко видны знакомые физиономии встречающего нас народа, их машущие руки. Это здорово, когда тебя кто-то встречает. Мы впряглись в рюкзаки. Наш поход сейчас закончится, когда нога ступит на перрон Брестского вокзала. Всё. Финиш.

© Мафия
RATING ALL.BY KMindex
X