Турклуб Берестье
Главная |  О клубе |  Полезности |  Летописи походов |  Фотографии |  Песня |  На привале |  Ориентиры |  Гостевая книга
КАРПАТЫ 2001
Группа Савастюка Игоря

Голубой экран показывает декорации т/к "Берестье" и суматошно бегающих людей с сухарями, конфетами, звенящими кошками, тетки пилят железные палки, звучит музыка песни Митяева "За полярным кругом снег…"

Параллельно, прерывая кадры – съемка в павильоне областной турбазы, актеры: Абрамчик, Мартынов, Введенский ведут суровый разговор:

– Не могу я их выпустить.
– Да пусть идут, голову на плечах имеют же.
– Нет. Не могу. Ты маршрут их видел?
– Пусть попробуют, а вдруг…
– Да это же смертники!

Удар гонга. И печать ставиться на маршрутную книжку. Телекомпания "Берестье – пикчерз" представляет….

"Живчики 2001 "

Поезд тронулся. Массовка из 20 человек машет за окном. Звучит песня Митяева: "Давай с тобой поговорим"… Идут титры. Съемка во время титров проходит в поезде. В фильме снимались:

  • Подлужный Вадим – реммастер. (В кадре улыбающееся сквозь очки лицо Вадима, затем общим планом – Вадим бережно распаковывает гитару, по хозяйски оглядывает и подключается к звучащей песне.
  • Инна Корнелюк – медсестра – девушка с серьезным лицом, вся укутанная в куртки. Достаёт банку кофе со словами: " Так, что там Ксюха передала? – а после читает весело записку:

"Привет ребята! Желаю вам достичь всех желаемых вершин. Сейчас вы сидите у костра все вместе, от огня вам тепло. Пусть же еще теплее вам будет от мысли о том, что в Бресте вас любят, помнят и ждут.

  • Печко Светлана – крохобор – вечно копающаяся в пакетах с мамиными бутербродами, перекладывая все из одних мешочков в другие.
  • Крапивной Александр – сказочник – психолог (в кадре окосевшее –наркоманское лицо с транцем от байдарки в руках)

– Ну молодцы! – сообщает это лицо и мило улыбается.

  • Валиев Анвар – (фотограф) (на второй полке крупным планом взято заспанное тело, тело лениво разворачивается, по лицу видно, что это Анвар, лицо лениво спрашивает: - Когда есть будем?
  • Маркевич Ирина – летописец (пигалица в очках с несползающей улыбкой) таращится в окно и кричит:

– Снег! – Снег!

Снимается вид из окна поезда: Лес, трава – в двух местах скромненько рассыпан пенопласт, изображающий снег.

  • Линкевич Олег – хреновметрист

(Серьезного типа, солидный парень в очках с глупым видом крутит в руках газетку неизвестного происхождения. Молчит).

  • Савастюк Игорь – руководитель

(Парень типично неруководительского вида, тоже довольно мило улыбаясь, держит в одной руке иголку, а в другой бахилу. Руководит процессом пошития).

В ролях: собака Бобан

В эпизодах: массовки из людей различных национальностей и туристов.

Игорь говорит:

– Ну что, народ, повеселимся?

В ответ народ:

– Пыль, пыль, пыль от шагающих Карпат…

отпуска нет на войне!

Из массовки туристов появляются : Шим, Пух и Кроха и др. лица. Поются песни про

– Пуховый хвостик с объяснением разделки тушки зайки по частям до и после мостика

– про кружащего черного Галчонка с Пухом голубым и другие песни.

Экран темнеет.

 

1 серия. 22 января 2001 года. Понедельник.

"Ёпрст"

 Те же декорации поезда. Народ лениво ворочается на полках, постепенно встает, разгружает "мамины бутерброды"

Крупным планом на мгновение показывается письмо Соколовой Кати: идет его озвучивание; – голосом Соколовой Кати:

"Здравствуйте ломовые лошадки!

Вот уезжаете вы в Карпаты, к белым снегам, а злые языки поговаривают – "снега няма". Но вы не верьте ни одному слову, как только вы ступите ногой на землю карпатских гор – снега навалит по самую пятую точку! (может быть, я и сама то не очень верю).

Но уж если снега этого не будет – фиг с ним! Наш спортфак летом на песке тренируется, вот и вы попробуйте!

Девчонки – географицы – паразитки опять увели наших ребят! Правильно сделали – пусть наши особи женского пола не щелкают клювом. Только вы их поберегите, еще пригодятся и вам и нам. Они то будут помогать вам, холить и лелеять, я их знаю!

Еще открою вам секрет. Шурик мой будущий муж, т.е. жених. И скоро у нас свадьба (через 19 лет и 9 месяцев). Но я вам позволяю пока делать с ним все что угодно (кроме смертоубийства), ловите подруги момент, пока он свободен и меня рядом нет.

Иванычу на Столах передавайте привет. Не забывайте совершить жертвоприношение "домашнему очагу" и колодцу. А вы не забыли взять простыни? Иваныч может и выгнать.

А вообще-то я вам по- доброму завидую. Я бы тоже вырвалась в горы с хорошей компанией, чтобы полетать на лыжах со склонов, чтобы обрастать инеем от мороза и четко выполнять команду "воздух!", чтобы сидеть у костра, где потрескивают еловые поленца, чтобы слушать песни, чтобы…. Ах, у вас так много интересного впереди! Главное, чтобы все было в порядке!

Ценные указания:

– в поезде не буянить;

– таможенников не обманывать, и если они говорят, что вы спрятали бочку спирта – соглашайтесь и отдавайте ее;

– снег не воровать и домой не привозить;

– местных собак не кусать;

– Иваныча не поить;

– неприличные слова на вершинах не говорить и , тем более, не писать;

– Туристов одиночек не убивать. Игрь купил 19 банок тушенки – вам должно хватить;

– О! Колыбы не разоряйте (а то приедут Брестские студенты и вылакают весь запас напитков на радостях).

– упоминайте меня в своих летописях, хотя бы как злую колдунью, которая заныкала снег.

– все;

нет, не все. Спирт употребляйте только в медицинских целях. Счастливого вам пути.

Возвращайтесь целыми и невредимыми.

Будем жать. Турклуб "Берестье"

21 января 2001 год."

На этих словах поезд останавливается. Все выскакивают из поезда и кричат:

– Ура! Мы на земле Ивано-Франковской.

(декорации вокзала)

Рюкзаки сложены в угол, вокруг туда-сюда снует украинская массовка. Мужчины уходят на промысел билетов и денег. До поезда 1 час 20 минут.

Крупным планом взяты три девушки, которые таинственно переглядываясь начинаю разговор:

Кабы я была девица

Говорит одна царица

Я бы вас до Драгобрата

Довезла совсем бесплатно.

Кабы я была девица

Вторая молвила сестрица

Ясех вас на Говерлу

За минуту бы "упэрла".

Кабы я была девица

Третья молвила сестрица

Я б для нашего руководятла ….

В воздухе зависает тишина, крупным планом в сторону сказано от другой сестрицы:

– Да, родила богатырятла.

К перрону подходит поезд вида начала прошлого столетия. Компания с криками штурмует его и рассаживается по деревянным сиденьям. В штурме участвует массовка из Московских девушек, косящих под туристок, с приятным обросше-бородатым руководителем.

Наша группа занимается разгадыванием кроссвордов, с видом удерживания последнего интеллекта случайно завалявшегося в наших головах.

Глаза светятся, блестят.

Кадр: у окна с задумчиво – восторженным видом сидит Света, за окном проплывают первые горки-холмики.

– Ёпрст! Красота какая!

Наконец поезд пребывает в г. Яремча. Из декораций – дома с однотипным, характерным колоритом. Из массовки люди и собаки. На площади стоит елка.

Группа движется по главной улице в сторону КСС; 2 человека отделились и отправляются в противоположную сторону. Из массовки выделяется девушка, удивленно увидевшая людей (2-х) с лыжными палками, она услужливо предлагает:

– Вам коньки не надо?

Парень и девушка не менее услужливо улыбаются, молчат, спотыкаются, скользят, не падают.

Съемки в этом городе могут проходить до 1400, т.к. потом автобус.

Основная часть столпившись под окнами КСС ждет приговора. Рядом Шиманята. Шиманенок Кроха разрисовывает Инну. Инна сияет, на анораке художественная надпись и схематичный рисунок "Клубника со льдом". На Инне розовый анорак и штаны с серыми вставками, которые и вызвали ассоциации "клубники со льдом" у одних и "поросенка" у других.

КСС выпускает группу, неосознанно подписывая приговор.

Последние съемки в этом городе проводятся на мосту, под которым шумит волшебный водопад, где фотограф буйно начинает свою деятельность, пытаясь слиться с потоком реки Прут.

Света сидит (или лежит) на мосту, первая отваживается открыть "упадничество".

Автобус до следующих мест съемок – д. Ясиня – проходит относительно спокойно. Актеры, уставшие расположились на задних сиденьях пережевывают никак не уменьшающиеся "мамины бутерброды".

Д. Ясиня. Из массовки в эпизод вписывается киевлянка, предлагающая доехать до Драгобрата. Группа дергается, тоскливо смотрит друг на друга, на подъем и сообщает:

- Нет, нельзя, нам маршрут идти надо. КСС находится на задворках (сразу после моста, работает до 1700). На маршрут выпускает без проблем. (как же! Уже 2 КСС выпустило, что мы хуже?)

Тут происходят первые насильственные купания в снегу, а после напялив рюкзаки, актеры и съемочная группа направляется до поворота на мост.

В отдельных эпизодах съемки все время показывается Олег. Он молчит, как партизан, а на призывы к разговору реакция стабильна: "х-э-э!" и показывает фиги: - Во! –

Галчонок возмущается: - Я не воробей, что бы ты мне фиги показывал.

За мостом группа резко уходит на подъем. Съемки проходят под углом 400.

- Ёпрст!

- Ёпрст!

Рядом проносятся каскадеры с 8-10 летними стажем. Взору нашего затылка открываются г. Петрос и г. Говерла, на них направлена оранжево-красная подсветка.

Всюду слышно тяжелое дыхание и крупным планом засняты глаза актеров, безумного вида, толи от подъема, то ли от увиденного.

Режиссеры по свету уменьшают мощность прожекторов, когда группа выходит на площадку с домиком. По незапланированному сценарию группа останавливается тут. Впихивает палатку под кодовым названием “зима” в домик, выстилает ее ковриками и протаптывает тропу к кухне.

Декорации кухни следующие: куча мусора, несколько деревьев, снег по щиколотку, отсутствие дров.

В срочном порядке где-то накошенное сено поставляется к месту съемок.

Сценический пар активно выпускается к лицам актеров. Они кривляются перед камерой, всхлипывают и машут руками, давая зрителя понять, что это едкий дым. Видно актерам плохо, т.к. с паром переборщили и все место съемок пропахло дымом. Стог сена похож на стог сена с выеденным боком. Участники все время упоминают про какой-то костер, но заснять его крайне трудно. Игорь, как человек – руководитель способный мыслить даже в таких ситуациях высказывают наболевшую мысль:

- Не понимаю, как в лесу пожары бывают?

- Народ бегает по лесу с сидухами и машет, не задумываясь отвечает Олег, т.к. через мгновение его лицо вновь застилается дымом. По паролю: "как-нибудь съедим" – 8 человек перемещаются в палатку, где опять пережевывают пережеванные "мамины бутерброды" и заползают в системы согласно штатному расписанию:

Инна с Игорем – как медсестра с руководителем, чтобы руководитель громко не жаловался на здоровье, а получал лечебные заговоры прямо в ухо.

Шура – Ира – Олег – очень стойкая, проверенная художетсвенно-самодеятельно-бездеятельная система, сочетающая элементы сказок (один пишет – другой читает) ограниченные во времени. Тем не менее теперь системе необходим и психолог в связи с начинающимся хроническим сумасшествием.

Вадим-Света-Анвар – система без системы, где мужики просто поближе записались к кухне, в надежде перехватить лишний кусочек, но не рассчитывающие на то, что с ними окажется еще некий Гога, съедавший, вероятно, все заныканые для них запасы.

Съемка в палатке. Под потолком раскачивается светильник, Галчонок на манер не совсем живого человека лежит со свечкой. Сказочник читает сказку, страшную такую, о том, как ежик умирает от холода, лежа в домике на кровати, зовя слона, чтобы тот подул в трубу для согрева.

Свечка задувается. Тишина. С высоты птичьего полета заснята последняя сцена с видом домика, ясно, звезды, морозно, пошла фонограмма стрекочущих кузнечиков. Из домика очень тоненькое завывание Галчонка:

– Слон!!! Сло-оо-н!!

Конец 1 –ой серии.

 

23 января 2001 года. Вторник.

"Драго и брат".

 

Съемка с момента просыпания. Палатка шевелится, слышны первые шебуршания, народ по одному нехотя вылазит из "Зимы" в зиму.

- Красота -то какая!

- И туман какой!

- А елки красотулечки!

За ночь съемочная группа постаралась, сценический дым убрала в сторону, к елкам на ветки приклеен серебристый пенопласт, перед камерой помощники все время сыпят блестки, которые якобы мелькают перед глазами главных действующих лиц.

Приготовлена первая настоящая походная пайка, все месиво старательно присыпано сухарями. Глаза голодно блестят при ее виде и нос старательно втягивает запах. "Мамины бутерброды" не очень востребовано лежат в стороне.

По сценарию начинается суматоха собирания лагеря:

- Скорее и больше ешьте, котлы надо мыть!

- А где мои носки?

- Там мой носовой платок в спальнике валяется..

- Чьи это колготы?

Шура в стороне по-хозяйски примеряет лыжные палки, подставляя их под мышки. Голову видно уже наморозило, поэтому он говорит всякие глупости:

- Из всех мужиков самыми продуманными оказались тетки. Нервно хватает палку, помеченную цветной веревочкой и перекладывает в общую кучу. Палки у мужиков все одинаковые.

Время 1025 – выход.

Камера крупным планом снимает дорогу вверх, звучит песня Никитина "Что происходит на свете? – просто зима".

Группа поднимается медленно, живое сверкание глаз сопоставляется с сиянием солнца, сквозь тяжелое дыхание пробивается умирающая от восхищения улыбка. Съемкам открывается хр. Урду-Флавантуч, белесыми горками простирающийся так далеко и так близко.

- Близница! Близница!

- А вот Говерла и Петрос!

- Все, я хочу на Кавказ.

Далее дорога траверсом уходит за этот перевал. По пути стоит домик, кажется, что здесь редко кто-то бывает. Около забора стоит мальчонка и с видом будущего таможенника: "конфiты маеты? Дасi конфiт!" Пройдя мимо и осознав (а вернее пока на экране идут субтитры перевода: "Дай конфет, а не то плохо будет!"), что просил мальчонка, парень очень похожий на вегетарианца, отдает свои конфеты.

Камера вместе с группой движется вдоль дороги. Однообразные съемки надоедают и режиссер не ищет легких путей, под кодовым названием – "держать высоту!" группа забирается в дебри, а потом играет в игру "уронюсь с рюкзаком я с обрыва". Режиссеру игра по-видимому очень нравится, поэтому ее проходят все участники.

После положен привал. Пока съемочная группа обедает, Игорь убегает на разведку местности съемок. Возвращается разъяренным, с гневом бежит к Инне:

– Куда? – бросает он сердито, одновременно медленно озираясь, продолжает более спокойно и оканчивает послушно. – Чего вы снег едите? Нельзя… же…

Вся группа, с аппетитом пережевывая только что заброшенную горсть снега, недоуменно смотрит на руководителя. Игорь, махнув рукой, набирает в ладонь снег и обреченно отправляет в рот.

Далее по дороге съемочной группой ничего особого не предусмотрено, только у Вадима рвется лямка от рюкзака.

В 1400 – все на Драгобрате. КСС закрыто. Поднимаемся на место запланированной стоянки – удобный наблюдательный пункт, близко лес и близко цивилизация. Рядом проносится каскадерская массовка на сноубордах. Скрытой камерой было замечено, как девчонки подпихивают под палатку лапник. Сей спецэффект вводит зрителя в заблуждение, что мы спим на голой земле. Высота 1400 – 1500 м.

Галчонок – одиночка убегает с фотоаппаратом в лес. Группа подгоняет лыжи и совершает первые катания, целуя при съездах снег. Галчонок выбегает на дорогу:

– ЁПРСТ! А они все там и не видят этого. (слышно щелканье фотоаппарата). Ирка бежит вверх ближе к Близнице, (камера еле поспевает за ней), а когда Близница приблизилась, запечатлевает ее на пленке. Сверху показываются из массовки тела мужского вида:

– Эй, ты кто? Ты наша?

Галчонок улыбается, неловко разворачивается и вприпрыжку смеясь несется вниз, лыжники следуют за ней, Галчонок с видом лесной дикарки заливаясь тихим хохотом и маняще махнув бубонами, скрывается в лесной чаще. Оторопелые лыжники тормозят соскальзыванием и замирают.

У костра начинается веселье, чем-то напоминающие дикие пляски африканского племени тумба-юмба. В жертву приносится колено Анвара, распиленное пилой, который кровью роднится с землей Драгобрата.

Лица улыбаются. Сквозь сценический туман поют песню: "Едкий дым создает уют…"

А после другие новые песни: "За полярным кругом снег…".

Вечер песни прерывается появлением 2-х людей:

- Вы криков ту не слышали?

- Да было что-то в лесу, внизу, а что?

- Да вот ребята на Близницу, пошли и не вернулись … пока …

Актеры главных ролей тоскливо и по родному смотрят друг другу в глаза.

- Давайте ложится спать, уже 21.00

Опять съемка в палатке. Чьи-то худые руки старательно подвешивают качающийся светильник. В это время 5 человек раскладываются по палатке так, что еще трое висят над ними с математическими расчетами правильной укладки.

- Дырка где должна быть? Между Галчонком и Олегом. А она где?

- А дырка на Вадиме!

- А ну двигайтесь до дырки, опять Гогу к себе затусовали.

Довольно улыбающееся наркоманско-вегетарианское лицо читает не менее наркоманские сказки, где заяц и медвежонок обкурившись с зайцем и медвежонком, что медвежонок решил, что он дерево.

После дозы решили сыграть в морской бой:

– А-2 – молчание. – Правильно Анвар, ты убит.

Анвар, вероятно пощупывая свое колено:

– Не убит, а ранен!

– Ж-7!

– Ну что вы как сразу, так Ж-7. Светлая идея приходит к Свете.

– Играем в бэрика!

По системам по змейке слышно хлопанье, между руководительской и художественной разразилась перепалка. Через 10 минут, в самом разгаре, Света удрученно вздохнула:

- Что, мы уже не играем?

После этого вопроса игра действительно прекратилась.

Но Инна выпалила:

– Шура, я тебя убъю.

Психолог ехидно засмеялся:

– Не получится, ты медсестра, тебе и спасать придется.

В углу палатки по-кавказки кто-то предложил:

- Инна, можешь воспользоваться моими услугами.

Но вскоре все успокаиваются, т.к. психолог оказался полезным и начал рассказывать легенду о Драгобрате.

"Драго и брат- это парень и девушка, они полюбили друг друга, но другой парень, живший близко, с Близницы, во время свадьбы поджег церковь, где они сгорели вместе, а на месте гибели основали лыжный курорт".

– Да, и флаг черный тоже есть – мечтательно произнес Галчонок. Рядом послышалось многоголосое храпение. В перерывах тишина, а потом шепот из системы массовиков психо-затейников:

– Давай устроим конкурс храпящих систем!

– Давай, мы Олега можем выставить.

– Да, хорошо храпит.

– А в соседней у них кто, никак понять не могу Анвар или Вадим?

– Не, это Света, наверно.

– А что с руководителем будем делать?

– Что, что?! Дисквалифицируем за отсутствие участников.

– А давай лучше играть , кто из нас скорее заснет, я как засну, так сразу тебе скажу.

– Угу…

Мороз. Снег. Ели. Палатка. Храп.

Конец второй серии.

 

24 января 2001 год. Среда.

"Дневка- плутовка"

 

Утром к съемкам пришлось приступить раньше, чем предполагалось. Анвар захотел есть и поэтому решил разбудить дежурных в 2 часа ночи. Психолог прореагировал так: " Это ещё не повод будить дежурных в 2 часа ночи только потому, что есть хочется. Взгляд же говорил о том, что если так теперь делать, то дежурные спать могут вообще не ложиться.

За палаткой слышна фонограмма летающих и трещащих птиц (трещит видимо аппаратура), съемочная группа бросает издалека в палатку семена, изображая пташек.

Последним просыпается заспанное лицо дежурного руководителя, улыбается в камеру:

– Я сегодня всю ночь витамины ел! Ложками прямо.

Медсестра сразу спохватилась и выдала допинг. В ожидании компота рядом опять носится массовка каскадеров на сноубордах, падающих в поле зрения, лихо проносятся лыжники, по крутым горкам взбирается снегоход.

На переднем плане Анвар, хорошо заметный на снегу и без штанов, не верьте морозу,– Анвар в колготках. В его коленях копается медсестра.

Рядом наркоманское лицо психолога. Шура психолог забавляется с деревянным молоточком, играет в невропатолога, стучит по коленям соседям и соседкам, себе по коленям, себе по голове…

Нахлебавшись компота основная часть отправляется кататься на лыжах. Общим планом съемки лыжного курорта с вертолета. Вот Олег мчится. Молчит. Вот Света, гоняет по всему Драгобрату случайно оказавшегося перед несущимися лыжами лыжника. Вот Шура, распластавшись на ветру несется как черный плащ (короче, ужас летящий с лыжными палками).

Инна и Ира чинят реммастера. Все собираются к обеду. Лица после катания перекошенные, резкость не наводится, поэтому группа безумцев безумно с безумными лицами решает завалиться на КСС, чтобы выпустили.

Галчонок безумно, еще с вечера бьется в истерике:

– Это не Драгобрат, это Дрыгобрат какой – то.

– Завтра у тебя не Близнаца, а Дальница будет,– ехидно замечает Анвар.

Истерически содрыгающегося Галчонка уводят из съемок, а появляется она с испуганным лицом через момент.

– Там Вадим животных мучает!

– Каких животных?

– кошки…

Начинается обед. В кадре все время котелок с чаем. В него падают очки. Чья-то небольшая пухленькая рука ныряет туда, по стелам стекает заварка. Чай закрывают крышкой. Неловкое движение локтя опрокидывает крышку. Чьи-то пальцы аккуратно достают черную от сажи посудину и бережно закрывают котел. В котел летит чашка, по крик: "О-па" – чашка сбивает крышку и плюхается в гущу заварки. "Ловкость рук".

Костер. Медсестра:

– Ну кто-нибудь, ну съешьте еще супа!

– Ну разве черпачок,– неуверенно отвечает Шура.

– Нет, черпачок не надо, он один у нас,– взмолился владелец черпака .

– Черпак бы и я съел, но котлы ешьте сами.– Сказал - как отрезал. Роль Олега.

Вся съемочная компания перемещается в район обучения. По плану: "Обучение скольжению по насту и способы укрепления себя на нем." Все с видом удовольствия плюхаются на спину, несутся до половины горки, где меняют положения на скольжение на животе и тыкаются палками в склон, последний элемент – широко распластанные ноги. Практически все сдают на отлично, общий "зачет".

У мужиков перерыв в съемке. В кадре одни девушки, не менее одиноко сидящие на поляне. Они заводят разговор:

Три девицы под Близницей

Сели на снег веселится.

Кабы я была девица,

Говорит одна Близница

Я б лавины не пускала

И туристов зазывала.

Кабы я была Близница,

Вторит малая девица

Я б хорошую погоду

Удержала на все годы.

Ну а третья девица,

Посмотревши на Близницу,

Неприступная была,

Посмотрела и ушла.

На последних словах в лесу слышен шум падающего дерева.

– О, у мужчин добыча, а мы тут замерзаем.

Вскоре из лесу показываются мужчины. Лица серьезные, ноги пинают толстенную чурку. Тетки кидаются к пиле:

– Термиты, за работу!

Тетки делают вид что пилят не хуже мужиков (по разыгравшемуся воображению режиссера)

После тетки убегают за водой, а мужчины приступают к пилению.

Съемки у ручья, где две И (Инна Ира), словно "обезьяна и очки", вертятся около ручья, перемеряя и так и сяк котлы, дабы набрать воды.

– Ну что, набирается?

-- Нет, на дне, но мужики же как то набирают, где-то ж место есть.

– Они, наверное, переливают набранное.

– Нет, не получается, они ж по два полных котелка приносят.

– Но где-то они тут додумались же набирать…

Из лагеря слышен звук пилы, прерывающийся "Смена!" – на манер Михалковского цирюльника.

– Мужики, как вы воду набираете? – совершенно беспомощный голос.

– Кружкой, в углублении.

– Кружкой? – в два голоса доносится над Драгобратом?

Вадим убегает обследовать дорогу. Актеры по одному вновь заползают на лыжи:

– Ну что красивый, поехали кататься

Из уст руководителя мягко доносится в адрес Анвара. (режиссер тоже улыбается). Галчонок подхватывает:

– Девчонка говорила, что когда он остался один…

Вадим несется вверх по склону. Сзади догоняет с камерой режиссерский вертолет. На хребте Вадим по хозяйски оглядывает бульдозерную дорогу к Близнице. Ясно. Морозно. Ветер колышет тело Вадима, одиноко стоящего на хребте. По мальчишески подскочив, Вадим спешит к лагерю.

Игорь вылетает на трамплине и ныряет в снег.

– Супер! Епрст!

Рядом приземляется Анвар, Инна, Ира.

Снежные ванные принимаются до потемнения съемочных прожекторов.

После девчонки гуськом отправляются в палатку и все опять начинается.

Три девицы вечерком

Заползли в "Зиму" тайком.

– Девчонки, я к вам иду.

– Нет, не надо.

Чего это не надо, я рюкзак несу.

– Нет не надо.

– Хм, им уже и рюкзак не надо.

Девчонки вздохнули и замолчали. Все опять у костра. Ложки стучат о тарелки, все хрустят сухарями. Шура достает из фиолетового пакета волшебную банку с какой-то мучачей. Бережно зачерпнув несколько ложек, по хозяйски осматривает запасы. Это видимо травка, т.к. лицо косит только от радости взора.

– Всем спасибо, ужин снят,– объявляет режиссер и начинает свертывание съемочной площадки.

Олег и Шура драят котлы. Пыхтят, сопят, трут что-то внутри, гремят железяками. Дикий смех, в руках Шуры неопознанный объект черпака-ложки. Он несмело шкрябает по котелку и виновато смотрит на группу. Тетки с котелком улетают в лес. Как обычно, после съемок смывают грим.

– Инна, передай пожалуйста крем для лица,– по обыкновению попросила Света.

– Пожалуйста.– Инна в темноте передает тюбик.

Свет намазывает его на лицо, затем начинает шевелить носом и принюхиваться: "Инна, а он как-то странно пахнет.

– Ой, это "Момент", это клей.

Над Драгобратом проносится хохот, уходящий в звезды.

Наконец все опять собираются у костра, поются новые песни "За полярным кругом снег…" Галчонок исчезает в темноте под песни, которые вскоре прерываются ее хохотом. Галчонок сидит неподалеку и ложкой счерпывает со снега вывернутое мороженное. Сквозь смех и слезы в тарелку попадают палочки, иголочки, веточки…

– Так народ, пора спать – объявляет руководитель. Через момент все лежат по системам. Перед глазами от только что прочтенной сказки, бегает бочка с ножками, превращающаяся в наши котлы, бегущие за нами по маршруту.

Игорь рассказывает легенду о Драгобрате:

" Жили-были два брата, они влюбились в одну девушку, которая отослала найти их цветок эдельвейс. Чтобы заполучить ее сердце, они долго искали этот цветок, пока "дорогой брат" – мужик в лесу, не подсказал, где он растет, но когда парни добрались до цветка, один брат сорвался и потащил за собой второго брата, они погибли. Девушка , узнав об этом сама добралась до цветка, и бросилась со скалы. Все погибли.

Тишина. В небо уносится смех из палатки.

Конец 3-ей серии.

 

25 января. Четверг.

"Дальница"

Подъем съемочной группы в 5.30. К 8.30 группа готова к выходу.

Выходим на дорогу, которая круто уходит вверх. Всюду метель, "молоко". Группа в пургу двигается вверх. Крупным планом снимаются носки чьих-то бахил, шаг в шаг идущих за предыдущим. Звучит музыка Мариконе из "Профессионала", крики друг другу заглушаются в пурге. Лица тоскливые, но целеустремленные, снег залепливает глаза, хлещет по щекам, сквозь ветер методичная работа палками о снег, шаги тяжелеют. Съемка от последнего проходит так, что первый уходит во мглу, его еле видно, вокруг туман. На хребте Вадим падает на колени, пытаясь сопротивляться встречному ветру, и сквозь зубы произносит.

– Поворачиваем назад!

Крупным планом лицо руководителя. Глубокий тоскливый взгляд, готовый пустить слезу, вглядывающийся во мглу. Кулаки плотно сжаты. Мысль одна: "Держаться!" Съемочная группа отказывается снимать в таких условиях и вся группа спускается к месту стоянки. Лица удрученные.

Ребята отправляются на КСС сказать и показать, что разум и инстинкт самосохранения у нас остался, как и порох в пороховницах.

Единственное , что может развлечь сейчас режиссера – это катание на лыжах. Группа напяливает рюкзаки и лыжи. Герои устремляются вниз по склону. Вокруг катается массовка горнолыжников. Света еще вчера пыталась привлечь внимание горнолыжников, но Инна решила ее перещеголять и она начала гонять 2-х мужчин с лыжами. Одному уйти удалось. Второй только безнадежно подпрыгнул, словил пятками лыж Иннины лыжи и они мастерски повалились в снег.

– Ой извините…

– Да что вы, даже приятно.

Еще немного поулыбавшись, Инна поднялась, и отправилась к своим. Массовка продолжает катания. Группа собирается внизу, в ожидании последнего главного героя картины.

– Фотоаппарат достаньте, щелкнем Галчонка в падении, классно будет!

На холме появляется маленькая фигурка Галчонка с огромным рюкзаком. Вид улыбающийся, загадочно поглядывающий на снующую массовку.

– Едет! Едет! Ой упала, далеко как-то.

– А что она не встает?

– А, Галчонок любит поваляться.

– А чего там народ суетится?

В это время вокруг тела Галчонка массовка усиленно создает суматоху. Мужики орут:

– Разденьте ее!

Кто-то кидается снимать лыжи, кто-то рюкзак, на снегу капли крови. Тело затягивают на рюкзак и на лицо прихлопывают снег. Галчонок машет руками, пытается встать:

– Где мои очки? Я в порядке, все нормально.

Лицо светится победной улыбкой, сорвавшей кучу мужского внимания.

– Аптечку! Аптечку! Группа аптечку!

Группа дикими лошадями мчится к месту происшествия и штампует в лоб Галчонку йода, снимая с лица блаженную улыбку. Ноги у многих подкашиваются, они падают на колени перед Галчонком, массовка расходится.

В кадре перекошенно-залепленное-обиженное лицо Ирки:

– Пече-е-ет!…

– Терпи, так надо.

Группа отправляется вниз с Драгобрата. Сперва по знакомой дороге, после сворачивает направо, на дорогу, выходящую к Ясиням. Дорога хорошо выражена. Скользко. Вадим неестественно падает на гитару. Все спотыкаются скользят, машут руами. На привале до медсестры наконец доходит (шок отошел):

– Ой, это же йод сильный, ожег будет, у меня палец еще с Бреста не прошел.

Лицо Галчонка еще больше морщится, что ожог от йода кажется милым пятном. (Грима много наложили).

На все это Анвар смог произнести только следующее:

– Есть хочу.

Группа с камерами скачет по дороге. Перекус (обеденный перерыв) – для зрителя рекламная пауза, объявляемая Вадимом.

Съемка около сарая, на котором наспех написано: "Колiба, пiво" – кодовое название "клозета."

После группа скачет по дороге дальше. Шура по принципу: "Свинья везде грязь найдет" с видом "Нам море по колено" – ходит по лужам на лыжах 50-го размера. Около ручья Галчонок еще раз основательно падает с треском ударясь затылком о лед и бредит математическими расчетами:

– А у меня бахилы 25 размера, а у тебя 50-ого, так что ты ногой в 2 раза длиннее получаешься.

С недоумением смотрит на две ноги (свою и не свою) – они в кадре крупным планом. Разница в 10 см.

– А почему в два раза получается по размерам?

Тоскливые глаза на стукнутой голове.

Группа выходит на асфальтовую центральную дорогу и отправляется опять вправо. Инна валяется в луже. На остановке руководитель убегает дальше, Олег хромает, Шура бежит к железнодорожному полотну.

– Сейчас он скажет сколько нам еще идти километров. Шура прибегает и выпаливает

– 128.

Лица мрачные.

Приходит руководитель.

– Я его нашел! Я его нашел!

Лица проясняются: - Кого?! Кого?!

– Лесника нашел. Иду, а он ждет меня, как знал.

В эпизоде играет лесник, вида Кузьмича, типичное лицо, покореженное Бодуном. Он расплывается в улыбке, щупая напечатанные в Одессе зеленые бумажки.

Крупным планом ехидное лицо "Кузьмича":

–Я завтра Вас отведу.

В разговор подключается лицо из украинской массовки, тоже типа "Кузьмича":

– Может давай я их по своей территории заведу?

– Не-е, давай я, там домик есть, им по местности легче у меня , ехидно улыбнулся лесник.

Группа идет на отведенную стоянку. Тут режиссер предусмотрел некоторую цивилизацию: стол, скамейки, сидухи, место для костра и мусора. Отметка 2 км .

Было все, кроме места под палатку. Веревку пришлось перетягивать через дорогу, а чтобы съемочная группа ее не задевала, на ней повесили ветки. Перед камерой в это время что-то капает в виде мокрого снега.

Т.к. съемка проходит в заповедной зоне (Кевелинское лесничество, на реке Кевелин, около Кевелинской улицы Ясиней), то дрова применяются антипожарные, которые делают вид, что горят. После мокрого ужина и выпитого киселя, все постепенно расходятся. В кадре сморщенно перекривленное лицо Анвара:

– У меня такое ощущение, что я в чем-то копаюсь, – рука с чавканьем возится в котелке из под киселя.

В стороне стоит Игорь и Шура, они переминаются с ноги на ногу, как бы хотят на Шхельду.

– Там конь – дрожа говорит Шура, тыча пальцем в сторону окошка,– он в моем рюкзаке что-то ест.

Девчонки, было уже рванувшиеся к рюкзакам, услышали ржание и в нерешительности остановились.

– Ой, что же делать.

– Да откуда тут конь зимой?

Глаза всматриваются в темноту.

– И, вообще, это пони.

В районе рюкзаков вырисовывается силуэт небольшой коняшки, сложенный из рюкзаков, мешков, лыж. Народ с хохотом разбирает коня по частям и отправляется в палатку.

Сказка как-то странно подходит к сегодняшнему вечеру. Там слон из зоопарка сбежал.

Худ. система в своем репертуаре:

– Давайте договоримся, как сообщить друг другу о том, что еще место есть в палатке подвинуться.

– Пароль: Играем в бэрика, догоняем Игоря. Из системы руководителя пьяно-сонный голос Игоря:

– Зачем меня догонять?..

Ночь. Пасмурно. Ветер. Капает иногда. Олег смеется: Х-е-е-е.

Конец 4-ой серии. 

26 января. Пятница.

"Ежик в тумане".

Съемки проходят ночью.

Фары автомобилей, ливень. Ветер. Грязь. Шум. Самосвалы едут и едут по дороге. Инна мужественно держит веревку, пропуская самосвалы под ней. Говорили же через дорогу не натягивать. Инна героически сражается со стихией, пока группа отдыхает в палатке. И этот шум режет уши, яркий свет фар…

Инна проснулась от того, что крупная капля свалилась ей на лицо. Она морщится, вздрагивает, тишина …

Из-за антипожарных дров, съемки выхода начинаются в 9.30. Вперед съемочной группы уже ушли 2 "Кузьмича". "Кузьмичи" тропят. Весь съемочный арсенал отправляется за ним. Дабы долго не петлять, "Кузьмичи" сокращают дорогу, резко уходя вниз через реку, а потом резко вверх. Взору сзади открывается в торец хребет Урду-Флавантуч, (он же для нас Свидовецкий).

За гнедыми лесниками следует розово-голубой кортеж – Инна - Игорь. Дорога петляет невооруженным взглядом, что актеры даже злятся на режиссера за столь однообразные съемки. Лыжи мирно покачиваются на рюкзаках. Актеры выходят к декорациям первых домиков. Лесник заманчиво говорит о том, что есть другие домики. После бормочет что-то кому-то по рации (чтобы расставили декорации вторых домиков). За речкой сформированные декорации, к которым подходит группа, прочно укрепляется на ближайших склонах, основательно устанавливает съемочные павильоны. Зачем?

Главные герои бродят по домику (стекла не предусмотрены). Лесник:

– Оставайтесь тут.

– Нет, что вы, нам на седловину между Петросом и Говерлой надо.

– Так ведь далеко?

– Ничего, ничего, у нас маршрут.

Кто-то из глубины домика кричит:

– Кушать давайте!

– Нет, потом, нам идти надо.

Лесник еще неуверенно крутится около нас и прощается. Уходит.

– Так, где перекус?

– И сухари доставай.

Шура с блеском в глазах смотрит на группу. Он рад за нее, ведь если бы он ел еще и сало… Группа тоже рада, крошки из под сухарей даже птицам не останутся. За обедом разговоры согласно теме. Игорь:

– Народ, я вам там витамины давал. У вас как там, веселенький такой или это только у меня?

Девчонки убегают и прибегают:

– Ой у нас тоже веселенький такой цвет, а насыщенный какой!!

Наконец группа уходит вверх по склону. Сценический пар поступает пока только сверху. Актеры доходят до "геркулесовых столбов". Далее весь смысл во фразе: "Дороги трудны, но хуже без дорог". А после пытается походить по кустам, но съемка там неудобна, поэтому герои возвращаются к дырявой стенке, т.к. тут местность открытая, елок нет, других деревьев тоже, вентиляторы могут хорошо нагонять без препятствий воздух, сценический дым опускается на все место съемок, оставляя 25 метром туда-сюда от столбов. Начинается мокрый снег.

– Ой! У нас кажется экстремальные условия…

– На нас облако плывет.

– Да мы давно уже в облаке сами.

– А вот мы когда-то стены из снега строили…

При таких словах группа переглядывается, улыбается и бурно кидается за работу. Ребята пилят "Геркулесовы столбы", а потом колют их на мелкие дровенки. Тетки ограждают место под палатку.

– Народу по 20 лет, а он снежные крепости лепит.

– А может мы специально сюда выехали снег полепить. Меньше разговоров, а больше дела, Олег неси стройматериалы!

– Правильно, как говорил Абрамчик – лучше 5 часов хорошо сделать лагерь и час мирон поспать, чем за час плохо устроить стоянку и 5 часов мучатся полуспать.

Шура прощаясь с группой уходит в туман на шхельду.

Девушки строят стену, не толстую, но хорошо замуровывают отверстия. Ребята носят огромные комья, скидывая друг на друга.

Шура возвращается с приятной вестью о дороге, проходящей поверху.

Туман, туман, туман…

Глаза и тоскливые и родные.

Следующий сюжет уже у горящего костра. Чьи-то руки гладят себя по дымящейся попе.

– Ой, как хорошо!

Около костра ноги, носки, попы.

– Я там дымлюсь?

– Да, нормально, горишь!

– Ой, вытащите носок из костра…

– Я сама себя из-за пара не вижу. Вдруг кто-то начинает принюхиваться.

– Запах какой-то странный пошел?… Все хватаются за свои вещи и начинают осматривать их. Шура хватается за носки…

Наконец все сухие укладываются в палатку. Голос Анвара:

– Народ, двигайтесь, тут у меня с краю лужа, двигайтесь.

Игорь с другого конца палатки:

– И у меня тоже, спи…

Сказочник шебуршится по палатке со сказками.

– О! "Ежик в тумане ".

Подсвечница кричит из глубины системы:

– А следующая глава "Однажды в солнечный день", давай скорее дочитаем, тогда будет солнце.

Сказочник спешно читает.

– Лошадка! Ло-о-шадка-а-а! – кричит ежик из сказки.

Свечка вдруг резко потухает.

– Ой, что это она?

Слышны чирканья спичек о коробок. Они вспыхивают и тут же гаснут. Потрачен весь коробок, но безрезультатно

– Наверно у нас такая влажность, что огонь уже не горит.

Спички еще чиркают о коробки, всё напрасно Все вздыхают.

Хлопанье ветра в палатку, как о паруса.

Конец 5-ой серии.

 27 января. Суббота.

“Мокрицы”

Опять ночные съемки. Высота съемок приблизительно 1600 метров.

В палатке начинается шубуршание. Такое ощущение, что у всех актеров началась астма, т.к. дыхание тяжелое:

–Я дышать не могу.

–Я тоже.

– Это из-за влажности.

– Значит не дыши.

– Все, я в луже, тут уже целый слой!

– А палатка как?

– Как надо, мокрая. Я по сравнению со спальниками вообще "условно сухой".

Все из той же системы:

–Я никак понять не могу, чьи это ноги тут? Мои на месте.

– Вот мои, чувствуешь? А это Вадима. Тут еще чьи-то…

– Народ мы тут уже в 2 этажа лежим.

Анвар: – Да, и нижняя палуба уже затоплена.

Разговор переходит в соседнюю систему.

– Титаник тонет!

Звучит песня шепотом: "Среди акул и альбатросов мечтал стоять он на борту…"

– Да успокойтесь вы! – голос начальника.

Тогда из средней системы раздаются параллельные шумные дыхания.

– Эй, народ, чем вы там занимаетесь?

– Мы в животики играем.

– Это еще что?

– Надуваемся и сдуваемся вместе, так здорово!

– Да, только меня что-то уже тошнит…

В руководительской системе слышно женское ворчание, долгое время не прекращающееся. Наконец грозный голос руководителя:

– Так, тихо, сейчас станцуем вальс в ритме дождя.

Инна в танце вообще вылазит из системы и отправляется примерять бахилы, гуляет и возвращается.

Съемка утром. Сценический дым так и не рассеялся. Все актеры заранее основательно политы из шланга. Крупным планом лицо Вадима. Он одевает очки. Правая линза разбита, хотя он их считает "условно целыми". Шура берет бахилу, переворачивает её. Ручейком течет вода:

– Так, что Инна выходила ночью, я видел, но кто-то видимо не выходил.

Света поднимает свою куртку (режиссёры перед этим замачивали её в тазике) – Вода ручейком застучала по коврику.

Герои спускаются к уже полюбившемуся зрителю домику. Актеры начинают обживать подготовленный съемочный павильон. Активно вносятся и выносятся декорации лавочек. Галчонок-паук натягивает верёвки, все для декораций развешивают свои вещи (и, вероятно вещи ещё и съемочной компании) одних перчаток (пар перчаток) на 8 человек – приблизительно 20.

В общей экспозиции не хватает разве что нижнего белья.

Вадим:

– Да, под дождь в Карпатах попасть надо уметь, да ещё и на высоте. И снег сразу пропал.

– Снег ушел на нерест,– со знанием дела сообщает Олег.

Шура задумчиво сидит у стола:

– Да-а, сегодня мы опровергнули поговорку, что под лежащий камень вода не течет.

Анвар обиженно добавляет:

– Этот камень ещё и впитывает.

В кадре плюхающийся на стол мешок с перекусом и руки, тянущиеся к нему, а после оттуда вытягивается двумя пальцами нечто похожее на размокший кусок хлеба для кормления лебедей.

– Это не сухарики, а мокрарики…

– Да там еще не сухофрукты, а мокрофрукты.

– А сало, сало, что с ним?

– А что с ним?! Сало оно и в Африке сало.

Печка. Горит огонь. Вокруг носки, ботинки, руки, руки, ноги.

Игорь:

– Если сейчас кто хочет в ванну, то можно голым залезть в спальник .

Олег, который раз уже, продолжает мысли руководителя:

– Да, и пенно-мыльные принадлежности туда (кивая головой в сторону средства для мытья посуды.)

Режиссер кивает группе, мол, где ванна, там и баня, и группа продолжает:

– Вот придем на столы, там и помоемся.

– Чур я сплю на верхних нарах.

– И мы.

– И мы тоже на верхних.

– А ведь всем не хватит.

– А мы уже забили место.

В комнату несутся коврики, спальники, сушка продолжается.

– Коврики поставьте раком сушится!

Наконец у мужчин опять перерыв. Они уходят на перепил, а в кадре 3 одиноких девушки, они переглянулись, вздохнули и:

Всем мужчинам не сидится

И они пошли рубиться

И остались в той темнице

У огня сидеть девицы.

А мужчинам все неймется

И они пошли колоться

А девиц, чтоб не сбежали

Те мужчины запирали.

Кабы я была мужчина

Говорит одна дивчина

То костер бы не угас

И вода тогда на манку

Закипела в тот же час.

И вторая не молчала

Чьи-то варежки ругала

Кабы я была костром

Протопила бы весь дом.

Ну а эти рукавицы

Первые спалила в нем.

Ну а третья им сказала

Если б я лесничим стала

Я б с туристов мзду не брала

И сгущенку им давала

Только вымолвить успели

Двери сразу заскрипели

И мужчины к нам вошли

Нас от дыма сберегли.

Как только мужчины приступают к съемкам, становится многолюдно. Вадим распаковывает свою гитару. Из чехла выпадают стружки, деревяшки. Лицо тоскливое (режиссер закрыл глаза – непредусмотренная порча казенного имущества).

На печи стоят котлы, и шумит зажарка. Гитара полупочинена, поют песни. Учат 3-й куплет песни: "За полярным кругом снег…"

В кадре ехидно-наркоманское (оно всегда наркоманское) – вегетарианское лицо сказочника. Он котелком вывернул зажарку. (Вид распластанной зажарки не снимается – очень страшно).

(Режиссер хватается за голову – вторая порча казенного имущества).

Но продуманные герои как киндер-сюрприз достают еще одну банку тушенки-сюрприз. (Режиссер улыбается).

В углу, как обиженная кракозябра сидит Шура. Народ не удалось ввергнуть в вегетарианство.

После съемочного дня все где сидели, там и легли. Сказочник наконец-то прочитывает "ежика в тумане однажды в солнечный день"

Храп. Треск дров. Сквозняк.

Конец 6-й серии.

28 января. Воскресенье.

"Бермудский домик"

Съемка начала затянулась и камера сегодня вышла на работу в 11.00.

– До свидания, домик.

– Ну все, уходим.

– Скорей отсюда!

Группа поднимается по знакомой дороге, те же декорации "геркулесовых столбов". Из ограждений лучше всего сохранилась мужская стенка. Спецэффекты облаков незначительно сдвинуты вверх.

Группа дергается то туда то сюда – вдоль съемочных камер, пока режиссеру не приходит в голову, обуть почти всех на лыжи (у Шуры костюмеры подкачали, выдали не те лыжи и расширили соскальзывающие пятки).

Идет нагнетание вентиляторами сценического дыма.

Из декораций расставляются кусты, на паркет набрасывается стланик. Герои мужественно выполняют смертельные трюки передвижения на лыжах по стланику.

Кое-где съемочная группа неаккуратно наследила, поэтому герои непонятно мечутся:

– Следы! Следы! Человеческие.

Закончив мучить героев, режиссер спускает всех на лыжах вниз, тут уже придумано новое развлечение – кочки.

Внизу расставлены декорации домиков.

– Это те первые, когда мы 2 дня назад поднимались – рассуждает народ.

Под свист Шурика из фильма "Операция "Ы"" крупным планом – трансформаторная будка.

– Ой, нет, вто-ры-е…

Все скачут по склону к домикам под песню Никитина: "Очень многие думают, что умеют летать…"

Во время скачек, в проигрыше Олег бросает фразу:

– Мы скоро дома по лестнице боком ходить будем.

Наконец все причаливают к домику и в бессилии плюхаются около него.

Лица безумные, сумасшедшие, переполненные эмоциями.

– Во, в радиальный выход сходили.

– Да, это лесник завел сюда и бросил. Тоже мне Сусанин.

– Да, сходили туманом подышать, а то тут нет.

У Олега из рюкзака выпадает бутылка с чаем.

– Что ж вы не сказали, что вернетесь, я бы дома посидел, вам бы чаю к приходу вскипятил…

Лица еще более безумные.

– Это какой-то Бермудский домик, тут наверное все дороги к нему сходятся. Куда ни пойдешь, а к нему вернешься.

– Нет, это мы на лыжах ходили покататься, тут же снега нет, и рюкзаки для разнообразия захватили.

В сторонке, довольно хлопотливо осматривая свой рюкзак, напевает себе под нос Вадим:

– Я водяной, я водяной…

Картина вчерашних декораций. Мужики после сложного дня съемок ушли рубиться и колоться. Девушки с видом лесных амазонок хлопочут около печи.

Ребята все уже возвращаются с наркоманско-обкурившимися лицами.

Троица, вероятно, вколовшая лишнюю дозу укладывается в углу на манер "хор мальчиков-зайчиков". В кадре – Олег – Шура – Игорь.

Руководитель рассуждает:

– Все походы ведут к безделью. Вот что в походе – все быстрее надо сделать. Для чего? Чтобы потом не делать ничего. А ведь потом это сказывается на учебе, работе.

Шура продолжает:

– Опять весь вечер жрать будем. Приходим, ничего не делаем, а только жрем.

Крупным планом Инна с котелком и с доходящей первой пайкой.

Ребята, чтобы хоть чем-то заняться, забивают в стену гвоздь. После первого удара декорации разваливаются (режиссер всхлипывает). На полу куски стены.

"Хор мальчиков-зайчиков" попыток еще что-нибудь сделать не предпринимает. Опять укладываются.

В ногах Инна с котлом. Черпак (а вернее уже 2 его половины) валяется рядом. От носков в комнате туман и сырость.

Глаза у ребят начинают логически бегать, от вида копошащейся в котле Инны.

– Ты поскрябай там лучше.

– Глубже набирай.

– А мне жижи, мне жижи – торопится руководитель.

– Нет, надо из дерева вырезать черпак.

Кто-то:

– Да, настругаем тут черпаков, а потом в Яремче продавать будем.

В кадре миска с жижей и плюхающаяся в ней ложка, иногда в ложке попадается нечто в виде сухих гельминтов:

– Что это за веточки?

В кадре злостный вид Инны.

– Это макароны.

Режиссер решает, видимо, переснять сцену. Дубль 2, пайка 2.

Вся группа с ошалелыми глазами и с мисками в руках, голоса истерически испуганные:

– Мы отсюда не выйдем. Будем жить тут все время.

– Нет, лесник через пару дней придет, и мы ему такие бабки отвалим, чтобы он нас вывел.

Совсем плачущий голос:

– Мы все время будем тут.

Кто-то пытается пошутить:

– Чего, еще можно наверх выходить.

И как всегда Олег:

– Да, там мокнуть, а тут сохнуть.

Анвар говорит:

– Шура, а ты будешь все время дрова сушить…

– Я не хочу, я на физике учусь.

Инна который раз пытается выйти в коридор к рюкзакам; ребята начинают переигрывать роль.

– Отряд лесников подступает к домику.

– Кто попытается выйти, того загонит сюда.

– Здесь все дороги по кругу идут, нет не выйдем.

– А вы видели лицо лесника, типичный "Кузьмич", взял деньги, завел и кинул.

(Режиссер подмигивает продюсеру за правильную подборку массовки).

В глазах страх и безвыходность. На сегодня съемка окончена. Начинаются вечерние процедуры по смыванию грима. Тетки под шум реки скачут с полотенцами:

– Кто там? Кто там?

– Неужели мужики пошли за нами?

– Ой, уходит, уходит, вот убежал.

Тетки скользят вверх к домику, шум удаляющейся реки.

– Дурни, это же ёлка…

Мощность прожекторов в комнате уменьшается.

В кадре печка, огонь, ботинки – женские руки, пытающиеся отодрать ботинки от печки.

– Ой! Они не отдираются.

Щелчок. Крупным планом пляма подошвы на печке. Грустные глаза Вадима.

– Лепи подошву скорее.

Деревяшка соскребает слизь и прикладывает её к отверстиям в ботинках. Тетка, жалобно:

– Ва-а-ди-им!

Улеглись. Герои разворачивают сказку.

– Так, что там по сценарию на завтра?

– Ослик в волка превратился, страшно как-то. Так и осень у них тут, листики на дереве падают.

– Не, что-то не то. Это не наш сценарий видимо. Надо спать.

Ночь. Темно. Тишина. Ветер. Света волком ходит по комнате:

–Я не волк, я Света.

Конец 7-ой серии.

 

29 января. Понедельник.

"Осень наступила, выросли цветы

И глядят уныло серые столы"

Съемки начались в 5.30, трещат дрова, дым, все ползают по полу в спальниках.

Герои переходят к съемкам на улице в 9.00.

– Всё! Скорее отсюда!

– Домик? Прощай!

– Не надейтесь, не вернемся.

– А где мы сегодня будем вечером?

На того, кто сказал эту фразу слышно цыканье, и в кадре злющие взгляды.

Съемки перемещаются на перевал Рогнесский 1591м над уровнем моря. Сценический снег не предусмотрен.

Внизу кто-то накурил и домик почти не видно.

Из декораций: деревья лиственные без листьев, дороги на бездорожии.

На мгновение вновь заработали прожекторы, изображая солнце, но гаснут быстро (не заплатили за электричество).

Группа погружается в имеющиеся декорации. Угол съемок 40° -45° .

В кадре: бахилы, лыжи на рюкзаке, бахилы скользят по листьям, Взметая листопад вверх. На лыжные палки натыкались стопки листьев. (перепутали декорации – пенопласта и листьев)

Глаза безумные, головы сумасшедшие, взгляд вопрошает "Где я? Где я?"

На привале, сидя на рюкзаках, герои пинают листья.

– Вы сказку вчерашнюю помните? У-у, наркоманские истории.

– Хорошо, что ещё мы тут не поднимались через Квасы.

Тепло. (+5° - +7° С)

Одевая рюкзак, Шура лыжами стучит Инне по голове и убегает вниз. Инна всхлипывает (мало, наверное).

11.00. Декорации деревни Квасы. У группы вид дурней, особую дурость придают лыжи. Не падающее духом нарокоманоско-вегитарианское лицо осматривает лыжную палку. Взгляд искривляется по изгибу палки. Выражение лица выражает следующее: "Я крутой горнолыжник".

(Режиссер тоскливо смотрит на актера, переборщили с допингом, белый порошок он употреблял сегодня целыми крышечками).

Изображая еще и крутых альпинистов, (задумка автора) – группа скачет по крутым склонам по бездорожью, прямо к источнику. Вадим набирает кружку и вливает в рот:

– Нарзан – не моргнув глазом сообщает он, передает сосуд Галчонку.

– Газируют сразу – поморщившись, продолжает она.

– Да тут минералка бесплатная течет! – с бизнесменской ноткой влезает в разговор Олег.

– Завод ставить будем тут.

Съемочная группа гонит всех дальше, т.к. сегодня надо менять место дислокации. В кадре стоит машина с хлебом, актеры по-хозяйски оглядывают ее с математическими расчетами уместиться туда. Хлеб зачем-то пахнет.

Героев выгоняют на трассу, сразу подают автобус и перевозят в д. Яблоница.

– Допинг! Допинг!

Приходится покупать белый порошок, под кодовым названием "Сахар".

Всех гонят вверх. У режиссера новая задумка – грязь от шагающих бахил.

В камере грязь. Грязь отрывается и начинает топать. Это были замаскированы бахилы.

В съемках участвует массовка украинских ребятишек.

Часть группы убежала вверх. Еще немного почавкать остались Ирка и Светка.

В эпизод подключается украинская женщина:

– То, далеко идэтэ?

– На Столы.

– То ж 17 киломітров шчэ!

– Да, да, мы знаем.

– І ногі не болят?

– Да нет, мы привыкли, ничего.

Тоскливые взгляды девушек встречаются:

"Сколько она сказала? 17 км? Да?"

Время съемок – около 14.00. В кадре попадают случайно не убранные цветы. (Режиссер морщится – "январь… цветы… ну пусть будут!")

Вся съемочная группа находится на нейтральной территории, между д.Яблоница и д.Паляница. Все с ужасом поглядывают в сторону Паляницы.

Все отправляются туда. Съемки однообразные, долгие, вечный павильон Паляницы.

К 16.00 все усаживаются на снег. (Пришлось таки перейти в павильон Паляницы, т.к. тут хоть приклеен к полу пенопласт). Кодовое название местности "ПОВОРОТ НА СТОЛЫ".

Приняв последний допинг, актеры в спешном порядке приступают к съемкам, т.к. мощности прожекторов хватит максимум на 2 часа.

– На Столы!

(Режиссеру все неймется) – он заставляет героев ходить по льду, замедляя их темп. Пожалуй, совсем лишним (но, против начальства не попрешь!), выдумывают, что один участник проваливается.

Выбирается Анвар, он продалбливает ногами лед (как самый большой и тяжелый участник J ), кувыркается в реке и выплывает мокрым. Костюмеры радуются, стирать не надо.

По дороге слышны ото всех практически одни и те же фразы:

– Тут съемки уже проводились.

– Мы ж тут играли в фильме "Герои 2000"

– И декорации старые.

– Там вода еще есть, пофакаться можно.

В 18.30 – декорации следующие:

Ночь. Звезды. Месяц. Елки. Пенопласт. Домик. Около домика некоторая массовка.

– Ой, пришли!

– Гусята!

Наши герои перемешиваются с Гусятовской массовкой, тесно сливаются, прижимаются к ней.

На снегу сидит пес, оглядывая "рогатых голых собак, пахнущих печным жителем".

Массовка подоспела к месту съемок на 30 минут раньше актеров. В домике загадочно, по слухам, обитает массовка одессит.

Комната снимается глазами собаки.

"Ну, раскладывайтесь скорее, что вы там есть принесли, ага, конина и тушенка – нормально."

Слышится: "Бобан! Бобан!"

Собака: "Кто? Я Бобан? Сам ты Бобан, у тебя уши тоже торчат, а кто это тебя так на морде выстриг? У! Как там тебя зовут? Дзеня? Они б тебя еще Барбосом назвали!"

Тут в комнату заходит пожилой человек. Собака: "А, Иваныч, заходи, заходи, меня еще не покормили, дай им втык".

Иваныч: "Что это такое! Как вы палите! У меня костер из трубы валит, разве это дрова?" Берет в руку дрова.

Пес: "Хорошо, продолжай, они уже воду поставили, может меня покормят". Иваныч уходит.

– А мы вот прошли г. Верхние Дебры – 1237м,– такие дебры-ы!

– А мы на перевале Рогнесска были.

– А вчера мы заблудились, круг целый дали.

– Ой, и мы тоже.

– А мы там на Говерле еще были…

Входит Иваныч. Бобан: "Ой, хорошо Ваня, что ты пришел, у них пайки…! Жмут пока, в сумках своих держат"

Иваныч: "Как вы палите?! Что вы делаете. У меня труба вылетит, вы печку никогда не жгли? Сгорим тут все к чертовой матери".

Иваныч уходит.

Собака: "Все! От вашей жары уши чешутся. Эй! Ты! Как там тебя? Дзеня, что ли, почеши-ка мне тут. Да тут. Вот. Угу. Да. Хорошо-оо!"

В комнату кто-то входит:

– Так, завтра с утра к Иванычу двоим, трубу чинить. Сломалась.

Пайка готова.

Пес:

"Ну, кормите. Что это? Сухари? Ой! У меня все мозги хрустят. Нет, ну не отбирайте то, что я покусал. Куда вы меня тяните? Наверх? Боже, как вы тут живете? Вы всегда в такой жаре спите? Ха! А куда вы шкуры сняли?"

Пес наконец уходит.

Распластанные актеры и массовка валяются на декорациях.

В воздухе жара.

Конец 8-й серии.

 

30 января. Вторник.

"Дневка с массовкой"

 

Утро. Массовка суетливо носится по комнате. Слышны стуки молотка, ворчание Иваныча.

Вбегает собака: "Поднимайтесь! Я есть хочу!"

Крупным планом в кадре руководитель с медсестрой.

Игорь, очень вдохновенно, ласково:

– Инна!

Лицо Инны расплывается в улыбке как у ослика Иа, когда ему хотели подарить воздушный шарик.

–Я так по компу соскучился!

Улыбка съезжается так же, как у того же ослика Иа.

Все встают, поют песни. "За полярным кругом снег" – как же, выучили.

Режиссер после обеда выгоняет актеров на склон, дабы заснять хоть пару кадров из "лыжного" похода.

Массовка тоже участвует в съемке. Антон, несясь по склону, разносит слух по перевалу:

–Я неуправляемый! Я неуправляемый!

Делая вид массовки опытных горнолыжников, летит-свистит Дзеня – черный дембель.

На экране его легко распознать рядом с темным пятном. Силуэт Дзени периодически повторяет:

– Бобан! Бобан!

Пес: "Ну что, покатаемся?" Собака бежит вверх, вместе с "черным дембелем", а потом бежит вниз, провожая несущихся лыжников (к лапам применена супер смазка, поэтому собака обычно бежит быстрее лыж).

Вдруг перед камерой все герои и массовка расступаются, теснятся к краям раскатанной трассы, вверху со стремительной скоростью несется нечто огромное и широкое: –А-а-а!

Прямо в камеру ударяется лицо Шуры и замертво падает.

Через момент, он подходит к медсестре:

– Сестра! Медсестра! У тебя иголка с нитками есть?

Инна: – Зачем?

В камеру выпячивается губа с маленькой рассеченной трещинкой.

– Зашить надо.

Тут мимо камеры что-то черное мелькает, машет палками, падает:

– Анвар, молодец, хорошо.

Вверху уже стоит руководитель:

– Разойдитесь, разойдитесь там внизу.

Доехав до середины Игорь разворачивается в падении и тормозит:

– Во, блин.

Внизу уже за руки и без палок катаются Ира со Светой, прихватив кого-то из массовки. Вид опытных лыжниц, но в глазах ужас и огонь.

Наконец внизу появляется медсестра, в кадре выжидающе-осматривающий взгляд, затем мечтающая улыбка и голос внизу: – Ну что, розовый топор, пошел!

Улыбка исчезает, злость, сердитость, Инна успешно несется со склона.

Где-то еще в кадре Вадим. Спокойный, уверенный, не спеша проезжает по склону, по пути вытворяя лыжные финты, головы по цепочке провожают его вниз. Олег: "Хэ-э-э", вертит головой: "Во, демон!"

По пути скатывания еще расставляются палки и группа с массовкой еще минут 30-40 пытаются убедит зрителя в своем умении кататься.

Потом все шумные, мокрые и счастливые вваливаются в дом, готовятся к эпизоду съемок вечера.

Кадр n-ый, дубль 1:

Костер в печке трещит, жарко, гитара поет как-то нервно, мужские тела лениво распластаны по полкам. Глаза мужские, грустные.

Где-то рядом слышен таинственный женский смех и плесканье.

Кадр на спальники, где по воображению режиссера довольно симпатичные силуэты женских фигурок.

Мужчины вздыхают:

– Скоро вы там! Есть хочется!

Крупным планом игриво-блестящие глаза девушек:

– Скоро! Подождите еще!

Кадр n-ый+1, дубль 1:

В кадре сверкающие праздником глаза ребят, все стучат активно ложками по полным тарелкам, кушают, смакуют, кривятся от удовольствия.

Рядом девушки с трагическими лицами ковыряются в мисках.

Дежурный Галчонок раскладывает по чашкам кисель.

Сегодня опять читают сказку, но слышно плохо, т.к. слышно больше храпящую симфонию в 3 голоса с соло для Олега.

В кадре съехавшиеся к носу глаза полусонного Галчонка, смотрящего на свечку. Кадр: огонек. Прожекторы отключают.

Конец 9-ой серии.

31 января. Среда.

"Долбушанка".

Съемки начинаются в 7.00. Декорации те же, герои и массовка те же. Бобан не изменился. Массовка уже мечется по комнате среди тельняшек и бахил, гремит котлами, тихонько шумит.

В кадре сияющая улыбка Галчонка (с не отмытым гримом на лбу), рядом слышно:

– А, Ирка, с днем рождения!

– Какая я тебе Ирка, у Ирки нет сегодня дня рождения.

– Ну Галчонок…

Лицо Галчонка опять улыбается.

Массовка через час съемок удаляется, и герои пытаются создать суматоху. Собираются:

– Перекус взяли? Один? Еще один возьмите!

– Зачем?

– А я говорю берите!

– А спальник брать?

– Так, мы не спать идем!

– Так тащить кого-то на нем будем…

– Нет, спальник брать не будем, а носилки и из курток можно сделать.

Группа наконец торжественно выбирается из декораций домика в 9.30, на пороге слезно провожает Вадим, машет платочком, группа с тоской и радостью переглядывается и уже только с радостью отправляется вверх:

– Вперед на Добушанку!

Камера медленно движется вверх по склону за домиком. Стук палок и ритмичное дыхание. Взгляд устремленный. Впереди группы уходят следы ушедшей массовки.

Взгляд говорит о самостоятельности.

– Мы по траверсу пойдем, мы этот путь знаем.

Снега декораторы рассыпали не очень много, до половины колена.

По дороге повалены деревья. Инна:

– Дерево!

Кто-то: "Это пароль такой, чтоб пройти?"

Галчонок: "Да, дерево!"

Света: "Дерево!"

Шура: "Дерево!"

Олег: "Хэ-э-э, дерево!"

Анвар молча переступает; обиженный голос: "Анвар, ты ж говори, что расчет окончен".

– У него проездной, наверное…

– Нет, просто Анвар в лесу свой человек, его так пропускают.

Далее таким же способом, с новым паролем "Еще одно", герои перемахивают через очередную елку.

Траверс продолжается (тут снимать видимо неудобно). Декорации елок разрежены.

Режиссеры предусмотрели еще одно дерево:

– Оп!

– О-о-п!

– Оп!

– Х-э-э-э. Оп!

Закончив съемку на траверсе все перемещаются на спуск.

В кадре попа руководителя, колеблющаяся в кадре от одного края к другому. Сзади оценивающие взгляды карпатских теток.

– Ничего так, ничего, мы тоже видимо, как с Карпат приедем, то сразу можно на подиум идти после этих спусков.

Впереди со шланга течет вода, изображая ручей. Лица серьезные смотрят на карту, крутят ее.

Следы уходят направо, (массовка ходила), но глаза у героев самостоятельные.

– Туда.

Перед камерой прямо уходящий круто вверх склон. Съемки затруднены из-за засилья декораций. Это елки.

Первый герой идет с рюкзаком изображает бульдозер, под кодовым названием "задает темп".

Из глубины елок периодически слышно:

– Смена-а!

Актеры останавливаются, меняя героя-бульдозера. Сверху периодически сыпят снег, так, чтобы он точно попадал за шею.

Анвар продираясь сквозь ветви первый, снимает весь куш пенопласта, покрываясь белесой краской. в кадре ехидное, улыбающееся лицо Игоря – руководителя:

– Как я сочувствую этому человеку.

По пути попадается дощечка на палках "Зап. Горгана. 1180м".

Елки, елки, актеры, елки. Наконец – лесорубка, а после еще более крутой подъем. Съемка под углом 45-50°. Актеры лезут наверх. Лица целеустремленные.

Переносимся на лысый упырь:

Следы массовки.

Герои отправляются по ним.

В это время в декорациях домика сидит Вадим.

В руках папка. Рука хочет развязать веревочку. Веревочка без папки оказывается в руках.

Внутри размякшие листы, расплывшиеся частично песни.

Лицо удрученное. Рядом клеенная гитара с горой кирпичей на ней.

На снегу цифры 10.40. В кадре часы: 11.40.

– Хорошо идем.

Впереди заготовлен сосновый стланик, густо разбросанный на значительной территории. Лица героев затруднительные.

Бахилы в ветвях, руки с палками над головой, глаза зажмурены. Со всякими "Ой, ай, мама дорогая!" – тела продираются по стланику, а только выйдя из него очень сильно начинают нагнетать сценический дым, а всюду разбросаны глыбы камней, раскрашенные в основном в ядовито-зеленый и кое-где белый цвет.

(Декорации взяты из фильма "Каменистая пустыня Сахара")

Где-то работает 1 вертолет, нагнетая небольшой ветер.

Актеров одевают в утепленные костюмы, предварительно смоченные и замороженные – с белесоватым оттенком инея повсюду.

Лица в виде одних носов, выглядывающих из скафандров.

Группа поднимается до последней съемочной площадки перед вершиной. Крики в шуме:

– Там что, вершина уже?

Из тумана, белесого и непроглядного, но совсем рядом слышатся голоса:

– Занято, тут занято.

(павильон для съемок еще не освободили)

А после, когда массовка спускается, герои поднимаются на вершину.

Хребет, небольшая каменная стела, карнизы, туман.

В создании ветра задействован взвод вертолетов.

Лица счастливые, отмороженные. Палки взвиваются вверх, тела застывают:

– А! А-а-а!

– Бре-е-ест!

– Да-бо-шан-ка!

– Ё-хо-хо!

Высота съемок 1754м.

Слышно щелканье замерзшего фотоаппарата:

Все становятся. Щелчок. Замерли, показывается фотография.

Вот мы с Анваром, вот Анвар без нас. Вот мы без Анвара; это тетки около и на стеле. А вот чуханы с физического факультета.

Один из героев – Шура – мерзнет по-особому. Он периодически хватается за разные части своего тела.

Группе еще дали перекусить шоколадку и погнали вниз.

Группа с шумом несется по местам предыдущих съемок. В рюкзаке гремят камни – актеры утаили декорации.

Смех над всеми горами, ликование, счастливые тела играют в "мишки гамми" – отталкиваясь палками прыгают вниз по склону. Настроение общего безумия.

Все купаются в снегу (режиссер тоже, он счастлив, снят апогей фильма).

Внизу, около ручья Галчонок заныкал казенную халву, которую едят герои в тайне от режиссера. Все расплачиваются за это конфетами, отправляющиеся в отвисший карман голубой куртки Галчонка.

– Смена!

– Олег! – говорит Анвар. – Я тебе засек время.

Олег возмущенно: "Х-э-э, я сам себе засек!"

Время общих съемок с момента выхода – 5 часов.

Вскоре группа подходит к декорациям домика на перевале Столы (1111м).

Вадим радуется, он условно с нами сходил на Добошанку.

Все напиваются чаю и беседуют по вопросам о гонораре за фильм (о деньгах).

Мужики периодически повторяют.

– Вы, тетки, молчите.

Инна: – Да, действительно.

Часть убегает кататься на лыжах (отрабатывает неудавшиеся дубли), часть сидит в декорациях.

Собака носится туда-сюда, дабы быть в курсе всех событий.

Всем катающимся приходится отрабатывать 10-20 дублей, пока герой с горем пополам затормозит соскальзыванием.

Условно варится ужин.

Ребята еще со съемок на Добошанке уговорили режиссера на 100 грамм.

Чай особый. В кадре кружка Олега, в ней ложка, ложка достает из кружки яблоки, груши, палочки, листья, заварку. Рука Олега подносит чашку к носу.

– Спирт с мятой.

В комнату входит человек из украинской массовки. Представляется Игорем из Винницы. Наступает вечер песни, под который все постепенно засыпают.

Галчонок с гитарой в торце стола.

– Шухи-шухи-перешухи – выводит она и замолкает.

В углах комнаты тела вертятся, крутятся, напевают:

– Шухи-перешухи…

Летописец при свечке делает записи. Рука торопится, пишет. Огонек свечки затухает.

– Ой! Не дописала…

– А ну-ка ложись.

– А колеса вы уже съели?

– Сегодня не колеса, а круглеса какие-то.

– Завтра в колыбе будем…

Конец 10-й серии.

 

1 февраля. Четверг.

"Покатаемся на Переслопе!"

 

Съемка ранняя, начало в 5.00. Дежурные условно поднялись и готовят пайку. Все условно быстро встают. Кто-то свалился в лыжные палки.

Суматоха хорошо получается и без массовки.

В 7.30 – вылазка на улицу. Взгляд прощальный, но спокойный – декорации и казенные вещи поднесут потом.

Массовка: "Мы вас догоним!"

Герои уходят за дом, наверх. Пройдя по местам вчерашних съемок, по траверсу, все прыгают на лыжи и несутся по склону вниз, изображая крутых лыжников. Режиссер не успевал за группой, поэтому подобрал к лыжам хорошую смазку и группа пошла шагом.

Перешла мост – откуда направилась влево. Затем еще один.

Декорации одни и те же: снег, елки, лыжня, внизу ручей.

В 10.00 – около домиков (декорации лесничества), после несколько развалин.

Дабы группа быстро не убегала, режиссером предусмотрены несколько луж.

После в кадр начали попадать телевизионные провода, разрушенный мост, где затерявшийся человек из массовки говорит на непонятном языке матов.

Около черной ограды (граница съемок) – поднимаемся вверх – подъем на Переслоп.

Декорации елок становятся гуще, площадка для съемок значительно наклоняется.

Вверх уходят гуськом тропящие ребята. Девушки провожают их провожающим взглядом:

– Ребята, не поворачивайтесь!

Ребята (1-ый Вадим) один за другим волной поворачиваются:

– А, ну так бы и не говорили.

Снега по самое не улыбайся.

Время съемок 12.35 – его кто-то палкой старательно выводит на снегу (прим. наборщика: это я выводил:). Рядом памятник.

– Зря написали, мы еще не уходим, а тут массовка сейчас подойдет, вдруг.

– Рекламная пауза – объявляет Вадим и все садятся на обеденный перерыв.

Внизу показывается массовка. Мы:

– Ну идите, тропите дальше, а мы тут кушаем.

Гусята: "О! Мы к обеду? И у нас обеденный перерыв. Слышно Дзениным голосом:

– Бобан! Бобан!

Инна улыбается в кадр, взгляд говорит: "Что врете, по сценарию дальше собаки нет, с ней контракт на съемку не продлен".

Из снега вылазит Бобан. Звучит песня Митяева: "Большой лохматый пес…" Собака улыбается.

Съемка глазами Бобана.

"А и вы тут сидите? Так, что у вас? Обед? Дайте-ка проверю!" Хруст сухарей. Дзеня вопит:

– Домой, Бобан. Домой иди.

Собака: "Ага, сейчас, сам иди 15 км. Я уж как-нибудь до Яремчи спущусь."

Массовка и герои прыгают на лыжи и мчатся в сторону Яремчи.

Собака около дерева: "Так, эту территорию я пометил, там, кажется тоже, все, вся дичь моя, теперь главное следы заметать". (Скачет по лыжне)

К 16.00 съемки перемещаются в сторону Яремчи.

Дзеня:

– Бобан, пошли покажу как олени выглядят, будешь дичь приносить.

Собака: "Я уже столько на оленей насмотрелся, такие как ты, особенно зимой, когда снега нет."

На этом моменте пара из эпизода удаляется.

В кадре погрустневшие глаза актеров. Лишь изредка в глазах появляется блеск, говорящий: "Колыба!"

Тишина. Глаза взглядом проносятся по последним елкам. Лыжи в последний раз тщетно пытаются скользить, шепотом:

– Карпаты…

Декорации г. Яремча.

Группа лыжников с лыжами на рюкзаках идет по улице. Лица ясные. Идут как-то странно, вразвалочку:

– Чего-то между ног не хватает? – недоумевает Галчонок.

–Я неуправляемый, хэ-э! – Олег.

Вся съемочная группа перемещается к ж/д мосту. Глаза у актеров такие, что кажется, что они штурмуют какой-либо хребет, с острием по месту прошествия.

Переходим волшебный водопад. Съемка около него.

В эпизоде играет типично украинский мужик из массовки, уже явно переигрывая свою роль, потому как актеры уныло отводят в сторону глаза.

Мужик пытается убедить, что его гонорар по 5р "з чоловiков i з яго жонкi", но мы этих "чоловiков" оцениваем по 1.5р, критически осмотрев их, он соглашается на 2.

На нас злостный прокатчик пытается содрать тоже свой гонорар, но мы же бедные актеры и мысль у каждого одна: "На колыбу же не хватит!"

Бабушка, играющая в эпизоде тоже пытается получить гонорар получше, но загримированные под "бедных туристов" актеры на высокий гонорар не тянут. Что вы, 50 баксов у нас нет, только около 70.

Хорошо постаравшиеся гримеры вынуждают костюмеров убрать костюмы с кроватей (белое белье), тем более, что герои имеют свои простыни.

Декорации маленькой комнаты.(Домик за КСС , вход под ж/д тоннелем и направо, бабуля маленькая и худенькая). В комнате 5 втиснутых кроватей, столик, 2 табуретки, белое ведро с наклейкой поросенка, для воды. Тепло.

Лица усталые и довольные, непривычные. Идет перегримеровка:

– Галчонок, ты такая распущенная…

Ирка сидит на кровати закутанная в одежду, но с распущенными волосами.

Анвар с любопытством и гордостью оглядывает белые носки на своей ноге:

– Специально оставил на город!

Света пытается отказаться от вина, но систему с собой в колыбу берет.

Инна протягивает Анвару необычную вещь. Анвар трепетно берет – зеркало.

В кадре лицо в зеркале:

– Ты кто?

Вадим выхватывает зеркало, видимо тоже понять не может кто там, но сообщает: "Не такой уж я и страшный".

Зеркало пытаются установить напротив лица Олега. Олег назло:

– Не буду я туда смотреть!

Далее идет математический расчет как поделить людей по кроватям, ведь на каждую кровать приходится 1,6 человека.

Игорь достает некоторый вообще неизвестный предмет и нажимает на кнопку. Молчание. Головы поворачиваются на запах. Крупным планом маленький дезодорант.

Анвар прорывает тишину:

– Ты нас предал!

Он убегает, Инна тоже.

Мы накладываем последний грим, когда приходит Анвар:

– К туалету пришлось тропить.

Инна приходит радостная:

– Я компот вишневый видела, и даже пила, я ей говорю, что у меня горло болит, она еле поняла, что мне компота хочется.

Выход на съемку, на улицу. Ясно. Морозно. Мужики ведут под руки падающую трезвую Светку. Лица озадаченные:

– Что же после колыбы будет?

Контрольный вход в верхнюю колыбу и встреча с Шиманятами.

Тетки подлетают кверху, мужики улыбчиво жмут руки. Темно. Холодно. Лица пьяные.

Актеры, наконец, исполняют контрольный дубль и через всякие магазины отправляются в нижнюю колыбу.

Декорации уютные. Лица счастливые, ждущие. На столе вино. Глаза горят при виде принесенных шашлыков и драников.

В кадре рты, жадно отправляющие куски шашлыков в рот. Вилка чья-то осторожно копается в грибном соусе, налитом на драниках. (дзiруны – по местному)

– Надо и нам друны заказать. – постановляет руководитель.

Лица опять ждущие. Вадим интересуется у Игоря:

– Что сказал эКССник?

Игорь, с видом, что это действительно был эКССник:

– Вы что, уже в колыбе отметились? А я говорю, что еще нет.

– Ну теперь уже нормально. – говорит Галчонок, отправляя хрюмку "Шепта Ченцiв" в желудок.

В кадре разбитые очки Вадима, а затем руки, проливающие минералку. Вадим условно видит.

Резкость в камере смутно наводится на ободок тарелки "Турист". (спец. декорации)

А потом наступило время песен, сначала герои поют "ой то не вечер":

– "Ой!…" – молчание.

– Х-э-э.

– "Ой!…" – молчание.

Режиссер срочно отдает гитару Вадиму. Поем совершенно новую песню: "За полярным кругом снег…"

А после "Ой то не вечер…"

Девушки периодически исключаются из съемок, в связи с их нетранспортабельностью.

Пора было закончить съемки. Героев еле доставили в домик, все плюхнулись в кровати, перед этим поплескались в ведре и условно уснули.

Конец 11-й серии.

2 февраля. Пятница.

"Земля оБредованная".

Съемка в ночи:

Жара. Темно. Раздетые тела.

Тихо так: – Бульк! (кто-то набрал воды).

На всю комнату:

– Хлёб! Хлёб! Хлёб!

Так раз 15. А потом:

– Анвар! Принеси еще ведро воды.

Периодически открываются и закрываются двери и слышны звуки около ступенек клозета.

В комнату вошла тетя Смага и дядя Бодун.

Прожекторы постепенно набирают мощность. Голос крохобора из системы:

–Я как и не выходила из колыбы.

Игорь, почесывая запёкшуюся на батарее пятую точку:

– Да, спала прямо в мангале.

Олег борется около кровати с обувью:

– Мне ботинок на ногу наступил.

Инна опять убегает к бабуле. Сцена на кухне:

– Ой, компот не сладкий, нет сахара…

– И у меня нет

– Нет, совсем не сладкий, без сахара…

– Да дала бы, но нет сахара, разве что мёд…

Ложка отправляется в компот.

– Ой, компот не сладкий… но медом пахнет…

Вторая ложка отправляется в компот.

– По 16 гривен покупала! – торопливо отвечает бабуля.

Группа с сытыми лицами движется по Яремче. На базаре производятся покупки. Олег купил деревянные бусы. Анвар, видимо после того, как видел себя вчера в зеркале – расческу.

Небольшой эпизод снимается в книжном магазине. Тут роль гостеприимного хозяина играет приятный мужчина, бородатый, в очках и шапочке. Группа покупает 2 карты с местами съемок фильма.

Все отправляются на вокзал. Там многочисленные массовки украинцев, шиманят и гусят.

Суета, улыбки, обмен впечатлениями. Шиманята:

– У нас сахар остался…

Мы хором в 8 голосов на весь вокзал:

– САХАР?

Шиманята: – Ой, кажется мы что-то не то сказали…

В кадре подъезжающий поезд, куда все грузятся. Упаковываются герои в холодном вагоне, сложив ноги косячкой друг под друга.

Место съемок: вокзал Ивано-Франковский, мы на полу на рюкзаках кушаем сало. Лица искривленные (режиссеры не захотели брать кадры с поеданием сала из других дублей – сало пришлось есть)

Народ приходит и уходит. Массовка сидит на стульях.

Олег, окруженный 5-ю девушками, жует семечки. Грустно.

Режиссер скорее переносит съемку в поезд Черновцы-Брест.

Там массовка еще пытается вклиниться в съемку, ставя на стол бутылку с прозрачной жидкостью, за не наши спетые песни. Отдаем ее правильным владельцам.

Дальше не помню.

Утро. Пейзаж стола; недоеденный торт, консервы. Лица сонные кипяток течет в чашки и разносится запах ванильного кофе.

Лица проясняются, откушав еще и пирожков, веселеют.

Анвар: – Здорово все же, только на вершины надо в радиалку ходить.

Вадим: – Есть еще порох в пороховницах и …(режиссер за кадром – "ягоды в ягодицах")

Ирка: – Мужики, мы же девушки все-таки…

Шура: – В следующий раз транец сам сразу брать буду.

Олег: – Х-э-э-э. Ну, нормально.

Инна: – Мы не прошли весь маршрут, но есть радостное ощущение того, что поход удался, что все было так, как надо.

Света: – И вершину надо всегда не взятую оставлять, чтобы к ней потом всегда возвращаться.

Игорь: – Я рад, что именно эти люди собрались, что получилось все так. Что же из этого следует?

– Следует жить!

 Поезд останавливается, белорусская массовка кидается на героев. Все выстраиваются для фотографирования.

Щелчок. Фотография замерла. Выезжает "Конец фильма".

Режиссер: – Всем спасибо, снято!

RATING ALL.BY KMindex
X