Турклуб Берестье
Главная |  О клубе |  Полезности |  Летописи походов |  Фотографии |  Песня |  На привале |  Ориентиры |  Гостевая книга

КАРЕЛЬСКИЕ БАЙКИ НА БЕРЕСТЕЙСКИЙ ЛАД
ИЛИ СТЕП-ВУ-СТЕП ЗА БАЙДАМИ

Подпись

Что? Водный поход на байдарках

Откуда? Т/К "Берестье" г.Брест

Куда? Карелия. р.Охта

Когда? с 9.08.99 по 25.08.99 г.

Кто? или самый главный вопрос, или действующие лица баек, или команда четырех байдарок:
Байдарка № 1 или рулевая, или адмиральская, или командорская, или "Намба 1":

Кучур Женя - руководятел похода. Адмирал флотилии, всеми почитаемый и уважаемый, которого все должны слушаться беспрекословно и повиноваться не раздумывая;
Тимофеева Лена - Кроха, крохобор похода, ужасно уважаемый член команды, трепетно любимый всеми без исключения, особенно в моменты, связанные с обязанностями крохобора, правая рука Адмирала;
Байдарка № 2 или просто "Бывалый" (этим всё сказано):
Климович Олег - капитан байды или рыбак-маньяк
Гурская Майя - матрос-хреновметрист, по совместительству "папарацци", собирающий компроматы на всех членов команды в целях обогащения и получения вследствие этого возможности посетить Карелию в 2000 году;
Байдарка № 3 или "Скорпион", в простонародье "Скорпы" или водоплавающие твари:
Охримук Виталик - капитан плюс мастер-ломастер байками доставастер;
Федорук Аня - матрос и источник бесконечного крика, шума, анекдотов, которые никому не рассказывают обычно (только на ухо и шепотом), имеет врожденную способность влипать в различные истории и является объектом № 1 для сборки компромата;
Байдарка № 4 или "Голубая луна" (без комментариев):
Чигирь Сергей - капитан-троглодит, пребывающий в вечном, нестерпимом состоянии голода, ничем не прикрытом;
Тротюк Шурик - матрос-камикадзе, слепо доверивший свою жизнь Сереге, несовращеннолетний матрос, чьи ранее дремавшие ростки порока наконец-то дали в походе свои всходы и под конец окончательно распустились (минута молчания).

9-10.08.99 или дорожка дальняя

Отъезд команды сопровождался тремя провожатыми и одной незначительной проблемой, а именно: как с наименьшими потерями жизненно важной и необходимой энергии загрузить в вагон № 25 поезда "Брест-Мурманск" в 3 часа ночи 4 байдарки, 4 рюкзака, 2 дорожных сумищи и 4 распираемых и трещащих по швам пакета с едой "на дорожку" (первенство в еде одержали огурцы, занимавшие целый пакет примерно килограмм десять), и не забыть еще забросить сверху, собрав предварительно до кучи тела команды, суматошно бегающие по перрону и не совершающие ничего полезного.

Места нам достались, конечно же, коронные - возле сортира. Это обстоятельство обернулось к нам своей задней стороной и выразилось в том, что как только мы приступали к традиционному перекусу, разложившись всеми своими колбасами и помидорами на маленьком боковом столике, так в этот момент всех пассажиров вагона поджимало и они наперегонки устремлялись к конечной цели своих желаний - к сортиру. Особенно учащали свои перемещения две женщины-мамани с пластмассовыми горшками, одна - с голубым, другая - с сиреневым, нам приходилось запихивать в рот бутерброд, любуясь проплывающими мимо переполненными горшками, колышущимися в такт поезду под ритмичный стук колес прямо на уровне "обеденного стола".

Так как развлечение поеданием содержимого продуктовых пакетов не могло продолжаться до бесконечности (это строго контролировалось Крохой), нам приходилось подыскивать для себя другие увлекательные занятия, самое увлекательное из них - поспать, прямо заразительное. Бодрствующие тела занимались отгадыванием японского кроссворда, прилепив его скотчем к верхней полке; одинаковых газет с кроссвордами мы захватили две штуки.

В ночь с 9-е на 10-е поезд стоял в Великом Новгороде 1,5 часа и недремлющие тела потянулись на ночную прогулку по городу, приставая к новгородцам в три часа ночи с вопросам: "Извините, что бы Вы порекомендовали посмотреть в вашем городе в радиусе 1,5-часов?" Недоумевающие жители тыкали пальцами в сторону Кремля, куда мы и отправились, обнаружив чудесный замок с первой попытки. Кремль воздвигнут в 15 веке, старинные башни обнесены каменной стеной, полукругом обвивающей древние хоромы. Вход в Кремль был закрыт литыми массивными высоченными воротами, впаянными в круглую арку. Кремль возвышался на холме, обнесенный рвом с пробегающими извилистыми тропками, ведущими к мощеному каменному мосту, нависшему над рекой. Мы не могли не забраться на мост, и взбежали вверх, любуясь отражением цветных фонарей в ночной реке. Зрелище зачаровало. Пораженные ночным Новгородом, мы помчались к поезду. У вагона нас встречал обидевшийся Шурик, надутый на то, что его не разбурили. В Новгороде мы даже сфотографировались, подняв с нижней полки робкую женщину. Обратившаяся к ней Кроха с вопросом: "Женщина, Вы спите?" и получив в ответ: "Сплю", вызвала у нее искреннее сочувствие всем туристам в нашем лице (видимо, она подумала, как хорошо, что я не туристка) и она в сотый за день раз поднялась с полки для того, чтобы мы, наконец, вытряхнули из этого рюкзака все, что нам нужно в три часа ночи. Взяв фотоаппарат, мы сгинули.

Своими рассказами о городе мы привлекли внимание соседствующего молодого человека из соседнего купейного отсека. Мучимые приступами жажды после пробежки по Новгороду, мы хотели одного - пить. Серега, увидев на соседнем столике бутылочку пива, произнес: "Сейчас бы пивка холодного..." и как в сказке, сосед протягивает нам холоднючую бутылку питерского пива. Подумаешь, сказка, угостили пивом, но два раза в день угощаться пивом одному и тому же человеку - это кажется подозрительным и странным. А днем, когда мы проветривались на Дне (такой город - Дно) и фотографировались с проводником вагона, Серега и Женя совершали благотворительные акции, помогая одиноким женщинам заволакивать вещи в вагоны. Выбравшись со Дна в вагон, мы обнаружили на столике две бутылки пива (одинокая женщина запомнила только Серегу и в буфете странно на него смотрела). После этих случаев мы приставали к Сереге с просьбами сказать: "Пива бы!"

Наш сосед оказался родом из Апатит. На Севере, куда мы направляемся, интересные названия городов: Оленегорск, Лапландия, Африканда расположены за Полярным кругом. Рассказывают, что при строительстве города стояла страшная сорокоградусная жара и город назвали Африкандой. Сосед-апатитец подсел к нам и принялся рассказывать о Северном крае. Климат здесь очень переменчивый: погода на дню может поменяться несколько раз с температурными интервалами 10-12 градусов. А зимнее солнце может взойти в полдень и через 50 минут закатиться за горизонт. У солнца здесь нет зенита, и можно наблюдать его движение по эллипсу, как оно плавно поднимается и заходит. Зимой на Севере, как известно, морозы, и от холода склеиваются ресницы. А северный загар может не смываться в течение целого гора.

Эту ночь спать мы были не расположены, и Женя тщетно предпринимал попытки разогнать всех по полкам хотя бы на пару часов, а расположены мы были к выслушиванию пошлых анекдотцев Охримука, который выдавал их как конвейер, делая небольшие паузы в моменты наших сдавленных смешков (дело происходило ночью и весь вагон погружен в глубокий сон).

Одним из излюбленных развлечений нашей команды в дневное, т.е. светлое время суток было привлечение всеобщего внимания пассажиров на остановках поезда. Тут наша затолканная в душный и тесный вагон фантазия находила выход и выплескивалась в виде акробатических упражнений, физкультминуток или интеллектуальными играми типа аукциона по продаже голубых мальчиков (ими являлись Серега и Шурик) или же равноценному их обмену на брикет мороженого. Покупателей на живой товар не находилось, но мы не теряли надежды и продавали наших мальчиков на новых остановках, ведь главное не конечный результат, а сам процесс. На одной из стоянок полгруппы завалилась в высокую травку глядя в синее, уже карельское небо, но Шурик испоганил всю романтику своими странными манипуляциями с пучком травы, напоминающими онанирующего мальчика, народ у вагона разгадал его маневры и покатывался со смеху.

Чисто женским развлечением считалась такая фишка: перед отправлением поезда мы с Анькой начинали кричать дурным голосом: "Все по местам!", при этом посвистывая в неизвестно откуда взявшиеся у нас свистки за что и получили бесконечные симпатии проводника вагона, избавив его от непосильного труда по созыву разбредшихся пассажиров. Теперь, проходя мимо нас, проводник не преминул спросить чего-нибудь например :"Чай пьем?" или "На гитаре играем?" или "Что, спим?". Он даже заботливо по-отечески предупреждал нас о предстоящих стоянках, их продолжительности и т.п. Мы же, в свою очередь, как люди великодушные и широко распахнутые, окончательно добили проводника своей непосредственностью, попросив "Жалобную Книгу", где и оставили след в истории поезда о себе, т/к "Берестъе" на русском и немецком языках, распыляясь в восторгах и благодарностях к персоналу поезда. Всеобщая любовь всех без исключения пассажиров вагона окружала нас в течение двух суток (как-то я услышала фразу, явно относящуюся к нам "это чудаки эти", сказанную по поводу свистящих в свистки теток). И наконец, вырванные из плотного кольца всеобъемлющей пассажирской любви, сопровождаемой помахиваниями в окошко на прощанье руками (все, наверняка радовались нашему выходу - наконец-то можно будет спокойно поспать), мы выброшены но станции Беломорск. Время - полдевятого вечера, солнце ослепительно светит среди черных облаков, как буря в полдень. Беломорск расположен около Белого моря, раньше назывался Сорок. Название это идет от месторасположения города - он стоит на сорока островах, которые сообщаются между собой и связаны многочисленными мостами и мостиками. Всюду - вода.

Мы же держим путь к реке Охте, чтобы можно было спуститься на воду и начать нашу водную часть путешествия. Выгрузив байды, уперлись взглядом в стоящий напротив ж/д путей "Камаз", как будто поджидающий нас. Мужики ринулись к нему в надежде добраться до Охты. Оказалось, он поджидает группу москалей, прибывающую через полчаса, и если мы влезем, то захватит и нас. Но тут мужики заприметили бегущего в нашу сторону типа, а бежал он от грузовика. Завидев нас, мужик мчался, чтобы подвезти нас, опередив всевозможных конкурентов. Попросил 1000 руб. Олег развел его на 900 тыс, сэкономили 60 баксов по сравнению с ценою "москалей", и, воодушевленные своей удачей, скоропостижно запрыгнули баграми в грузовичок, который напоминал изнутри собачью будку, т.к. был полностью деревянным, явно для перевозки каких-нибудь овей либо кобыл, но мы были так рады, что с упоением принялись выть орательные песни и, как традиция, выслушивать пошлые анекдоты Охримука, закрывшись в деревянном сундуке грузовике и упавши на рюкзаки. Подобным образом мы провели ближайшие два часа.

Небо в Карелии потрясное - оранжевые вперемешку с черными полосками и пятнами облака но ярко-голубом фоне. Небо проглядывало в маленькое оконце грузовика-будки. Выгрузившись у Охты, мы наперегонки побежали под горку на шхельду, где произошло наше первое знакомство с гостеприимством Карелии, и напали на кусты брусники (впоследствии это станет традицией).

Через некоторое время прибыли и москали, громко выгрузившись поперек дороги всеми своим многолюдным скопищем, толпою человек двадцать пять.

Ближе к ночи мы рассосались по "хаузам", которых набралось аж три штуки: "хауз намба 1" - Адмирал и Кроха, "хауз намба 2" - я, Олег, Серега, "хауз намба 3" - скорпы и Шурик. Пока мы пришли к этому решению, наши "голубые мальчики" вытерпели от нас море насмешек и издевок в свой адрес, мы все время пытались поселить их в один "хауз", но свободного не оказалось, зато перебрали спальников - это "Бывалые" затолкали по спальнику в байду и рюкзак (явно "бывалые"), выслушав по этому поводу гневные Адмиральские выпады и стенания по поводу нашей тупости. В палатках светло, стелимся без помощи фонариков и подобного света, несмотря на то, что три часа ночи. Спать.

11.08.99 г. или первый водный день, или "конец света", или солнечное затмение

Проснулись мы впервые на карельской земле около десяти, и сразу же получили поздравления от соседских москвичей с "концом света", который предполагался сегодня, так как приходил на день солнечного затмения. Самого затмения мы так и не увидели - весь день висела плотная туманная пелена низко над верхушками деревьев. Заняться с утра было чем - разобрали байды и теперь собираем (похоже на однообразие, но образы сами разные), подшиваем, пакуем вещи, по ходу процесса извращаемся на тему "Голубой Луны", т.е. байды наших мальчиков, им постоянно делают определенного рода предложения и шутки соответствующие. С самого начала путешествия приколы нашей команды носят ярко выраженный сексуальный характер. Но дорожные приколы сегодня даже выглядят вполне пристойными.

Первый утренний прикол - про Аньку - провокаторщицу и зачинщицу почти всех подобных пошлых приколов: Анька впервые пыталась заткнуть клапан спасжилета, но он не хотел ей повиноваться, и она в полном отчаянии, завопила призывно, кликая своего капитана-Виталика, наклонившись-загнувшись над пнем для разрубки дров: "Виталик, вставь мне". Еще познавательно-занимательное зрелище нам устроил экипаж "чайников" или "Голубая Луна", Серега надул спасжилет на всю мощь своих молодых непрокуренных легких, и расхаживал мимо с торчащими по обе стороны руками, которые располагались под углом в 45 градусов, но нашелся добрый народец и объяснил, что этого делать не нужно, а то будут мозоли в подмышечных впадинах, очень затрудняет работу веслом, Шуршик же громко задавал один жизненно важный вопрос: "Упаковывать ли в гермоупаковку КЛМН (кружка, ложка, миска, нож)?" Мы промолчали и дружно покрутили у виска.

Места здесь необычайно красивые - повсюду вода, заливчики, речушки, озерца, леса, заросли высокой густой травы. Но самое для меня потрясающее - небо, ослепительное солнце на ярко-голубом фоне и черные облака. Необычно.

Спустились на воду, впервые на Охту, некоторые - впервые в байду, а некоторые - впервые на воду. Наши чудаки - "Голубая луна" не обошли своим вниманием ни одного встреченного нами камня - сидели на каждом. По пути встретили водников, склонившихся над своей байдой и поглощенных процессом вычерпывания воды из нее. Делятся впечатлениями с Адмиралом, что в этом году очень мелкая вода. Пока шли (т.е. перемещались на байдарке по воде), накрапывал маленький дождик, причалились - превратился в ливень.

В нашем "Бывалом" воды почти не было, "Голубые" вычерпывали мисками, что не удивительно, ведь на перекатах им приходилось маневрировать стоя по пояс в воде и вручную, вернее "вножную" проводить байду между камнями. Пару раз у Адмирала улетала его камуфляжная шляпа, "Намба 1" останавливался, и вынужденно табанил (т.е. шел обратным ходом), мы немного выравнивали позиции, а то этих монстров мореходства трудно было догнать. Шляпу подбирали только после твердых обещаний и заверений Адмирала в дополнительных ста граммах к ужину на байду, спасшую драгоценный головной убор.

При чалке случился прикол с "Бывалым": после первого выхода на воду, мы обнаружили дырку на носу байды, и капитан-Олег принялся возмущенно вопить на всю позволяющую громкость, даже народ побросал тяжелые гермы и выслушивал его крики: "Майка, я знаю, что вся вода в байде через твою дырку заливалась!" - и всем, кроме меня, было смешно, просто он имел ввиду дырку на носу байды, где сидела я.

При чалке "Голубых", Серега пытался вытянуть байду за "задний конец", раздавая бездарные свои первые команды (как впрочем и последующие качественно нисколько не изменились, если только стали еще бездарнее). Где расположен пресловутый задний конец, его матрос Шурик, к сожалению, не знал. Льет дождь. Мы сидим, скукожившись и неподвижно нетерпеливо дожидаемся супа. Виталик сходил за водой для чая вторично, а то Олег невзначай наступил в котел с водой. Пришедши, нарисовал картину побережья нашего лагеря - как у потерпевших кораблекрушение и выброшенных суровой стихией на берег, представшее перевернутыми байдами, окруженными беспорядочно разбросанными гермомешками, спасжилетами, усыпано веслами, все это полузасыпано песком, и отличается абсолютным отсутствием кого-нибудь живого на берегу.

Под этой нелицеприятной погодой, в прямом и переносном смысле этого слова, наша команда с удовольствием согласилась с предложением Адмирала испить по стопке под супчик с перцем за наш первый выход на Охте. Будь-мо не последний. "Будь-мо" - тост, понятный только водникам, ходившим с Женей.

12.08.99 г.

Как хорошо, что утром нет дождя. При свете дня узнаем, что остановились на озере Муеозеро Беломорского района на острове Троица. Собираемся. Перед отплытием Адмирал устроил нам экскурсию по достопримечательным местам острова, которых, как оказалось, здесь достаточно. Остров Троица представляет собой возвышенный холм, правая его часть - кладбище и старая деревянная церковь Николая Чудотворца, 1602 г., являющаяся государственным достоянием. Внутрь церкви ведут скрипящие ступеньки, ведущие в комнаты, пустынные заброшенные всеми. По углам комнат стоят иконки с развешанными рушниками и множеством маленьких иконок. Из большой комнаты переходим в малую, там туристы оставляют на память о себе сувениры: монетки, конфеты, пакетики с кофе, белорусскую тысячонку заприметили. В левом углу малой комнаты на натянутых веревках навешаны узелки счастья - множество полотенец, шнурков, веревок, платков, каждое из них - чье-то желание. Мы тоже завязали свои желания. В большой комнате стоит табличка - предупреждение с пожеланиями не оставаться на острове больше суток, почему, можно домыслить, прикинув, что рядышком о церковью присоседилась мрачная часовня Спаса Нерукотворного, 1672 г., и самое загадочное и жуткое местечко острова - деревянный домик-склеп, как только мы открыли туда дверь - увидели деревянный гроб в кромешной темноте, меня охватило непреодолимое желание побыстрее выбраться отсюда и последовать добрым советам людей, воткнувшим табличку-предупреждение про сутки. Все это место окружено полуразрушенными могилами, рвами и рытвинами, крестами, торчащими из высокой кладбищенской травы, ковром застлавшую остров. И полнейшая тишина на острове. Возле часовни выросла огромная ель, обхватить которую удалось лишь троим, ее могучие корни подобно диковинным змеям извиваются на земле. Тут море ягод, но есть ягоды, взращенные могилами, почему-то не хочется.

Встали на воду около пяти дня. Прошли три маленьких порожка, потешаясь над "Голубой Луной". Вода такая прозрачная и чистая, что когда все на перекусе хрустели сухариками, никто не удивился Адмиральскому экстренному перекусу, который он продемонстрировал на воде, соединив вместе три байды и зачерпывая воду для питья прямо из озера.

Прошли сегодня мало, весь день можно охарактеризовать одним словом: "Рыбалка", а кому не нравиться - могут идти дальше самостоятельно. Рыбачили Женя и Олег, их маньяческие до ловли рыбы наклонности еще находились на начальной стадии развития, в самом зародыше, если бы мы знали, какого размаха они достигнут в будущем и к чему приведут ...

Первая попытка Адмирала закинуть блесну, когда он, широко и красиво взмахнул рукой, закончилась для другого рыбака - Олега, тем, что его подцепили на крючок явно не по назначению, который впился ему прямо в грудь.

Дальше по Охте двигались заводями и в каждой из них рыбаки-маньяки закидывали свои спиннинги. Пассивным рыбакам, т.е. резервным, делать было абсолютно нечего: кто подтачивал оставшиеся сухари, кто спал, опрокинувшись на байду, кто молча любовался природой. То дремучий лес встанет стеной, то болото вырисуется густой ярко-зеленой травой, утыканное, словно телеграфными столбами, обгоревшими деревьями.

Проходим мимо левого притока реки Чурук, впадающей в Охту.

Наши рыбаки, дабы не быть подвергнутыми всеобщему молчаливому осуждению нерыбачащих, предъявили нам по щуке и в нагрузку окуньков. Наши сердца и смягчились в предвкушении вечерней ухи, и причалившись, мы отпустили их на все четыре стороны для дальнейшего заполнения наших рыбных закромов. Причалились на правом берегу Охты, здесь есть стоянка, камни, вокруг - лес. Рыбаки, наспех засунув в рты бутерброды, помчались на этот раз с удочками, прихватив новых жертв рыбалкомании - Шурика и Кроху. Героем вечера оказался Шуршик, поймавший огромную щуку длиной где-то 60 см, ее спугнули купавшиеся скорпы (т.е. Анька и Виталик), и она, обезумев от страшного зрелища, клюнула на удочку. Пока мы готовили пшенку со сгущенкой, щука билась рядом в предсмертных конвульсиях где-то минут сорок, то и дело раздавались ее шлепки о землю коченеющей спиной.

Сегодня - день купания. Я покупалась утром. Вечером на это решились скорпы, где активным купальщиком выступил Охримук, заманивая Аньку в ледяную реку лживыми в дальнейшем Адмиральскими обещаниями налить купальщикам по стопарику. Позже к ним присоединилась и Кроха, поймавшая первый в своей жизни улов на удочку, и будет у нас крохоборья ушица. Свои отказы на налить Адмирал донес до народа, логически объяснив, что пшенка и рюмка - вещи несовместимые, но никто в это, конечно, не поверил, мы слепо подчинились давящему Адмиральскому авторитету. Вода холоднючая, но так потрясно себя чувствуешь, выбравшись на берег, человеком, заново родившимся, как заметили все.

Анька развесила свой купальник сушиться над костром, вернувшись, его не обнаружила, оказывается, мужики спрятали купальник, напугав Аньку, что ее змеиная кожа лопнула и сгорела. У нас начался процесс повально кличкомании команды: Аньку кличут Змеею, Змеюшкой особо опасной ядовитой домашней и Мальчишом-Плохишом, а почему ее Женя так окрестил: после того, как Анька подергала "какие-то лески" в озере над которыми Олег корячился минут сорок, чтобы поставить их, она думала, что чужие, и смело выдернула из воды.

У Олега-рыбака-маньяка сердце с трудом перенесло такой стресс и невиданную подлость, и чтобы немного разрядиться, он принялся гонять Аньку по лесу, а Адмирал придумал ей новую кличку - Мальчиш-Плохиш.

Мои клички тоже многочисленны и тоже связаны с животным миром: Пчела - главарь казахской мафии. Пчела ядовитая трехголовая (не знаю, почему Охримук меня так обозвал). У самого Охримука последние из кличек - Кузнечик и Доктор-Любовь, про которую есть своя история: днем Анька стукнула об что-то ногу, и после дежурства Охримук решился облегчить страдания своего матроса и помочь с перевязкой ноги, дело происходило поздно вечером, у костра. Разматывая бинт, Охримук приговаривал: "Я не доктор-маньяк", тут, по рассказам несчастной Аньки, внезапно ее нога, ее больная забинтованная нога вся оказывается в огне и горит синим пламенем, они в ужасе пытаются потушить ногу, и так рождается новая кличка Охримука.

А вообще наших "милых" "Скорпионов" мы называем "Подленькие хвостатые ядовитые гады". Конечно, любя.

Объевшись пшенки, с чувством выполненного долга отправились спать, завтра - тяжелый переход через болото.

13.08.99 г. или пятница, тринадцатое.

Ночью шел дождик. Проснулись рано, потому что дежурим и неперечищена гора рыбы. Пор чутким руководством Адмирала варим двойную уху (впервые на моем жизненном опыте) - сначала плотву, затем щуку. Получилось супервкусно. Народ с каждым днем все больше и больше приобщается к перцу, увеличивая его дозы в тарелках пропорционально количеству проведенных в походе дней (сказалось мое влияние, меня прозвали Спайс-герл и вручили пакетик со специями, где львиную долю занимают всяческие перцы - красный, черный, горошковый), но до употребления порции перца, которую мы с Адмиралом ежедневно месим в своих мисках, народу далеко (тут мы с Женей обычно хихикаем злорадно). Олег, сидевший рядом со мной, так жутко поперчил свой суп, что кряхтел после каждой ложки (кряхтенье с першей ложки, как в рекламе). Заглянув в его тарелку, я увидела на дне сплошную черную массу. Впрочем, переперчили многие и сравнивали наш завтрак, вернее его звуковое сопровождение с крутой порнухой, ну никак не с завтраком туриста. Просто такое количество перца вынуждало нас издавать коллективно охи, ахи, рычания, покашливания, отхаркивания и прочие звуковые эффекты, не прибегая к словам, поглощение супа беззвучно было затруднительно и практически невозможно. Мы в завершение трапезы обозвали друг друга огнедышащими драконами и вообразили, что сегодня на воде следом за байдами будут развеваться флаги пламени и догонять языки костра, и что теперь не страшно потерять спички. Кто-то слишком сообразительный предложил заглушить это дело стопариком, но Охримук справедливо заметил: "Огонь бензином тушить не стоит". Лениво собрались и по байдам. Вышли около 13.00. Погода мерзопакостная - монотонный долгоиграющий дождик. Проходили болото, затянутое рябью, что затрудняет движение и уменьшает скорость байды.

Из болота вышли в Юлеозеро, затем - в Ригореку, причалились на правом берегу Алаозера. Переход сделали порядочный, маслали что есть силы, все время по ряби. На перекусе остановились на стоянке, обдуваемой со всех сторон ветрами, возле вырезанного из дерева столба с фигурой "мужика", как мы его обозвали, держашего левую руку у груди и согнувшего пальцы в жесте "О'кей", мы пристроились по обе стороны от "мужика", и с деланным весельем, подняв к груди свои озябшие и окоченевшие руки, сделали фото на память.

По пути на стоянку сооружали "базар-вокзал" в вире плота, соединив вместе четыре байдарки. Порогов не встречалось.

Причалились около высокого деревянного креста, как и подобает в пятницу, тринадцатого, тетки возмущались и требовали продолжить поиски стоянки, но на наши повизгивания никто не обращал внимания.

На кресте - фотография молодого мужчины и написано стихотворение о том, чтобы проходящие мимо туристы остановились здесь и помянули хорошего парня, ибо не знаешь, какой поход станет последним. Что мы и сделали.

Было ужасно холодно и это возвышенное место обдувал насквозь пронизывающий ветер, к воде приходилось спускаться по камням, чтобы затянуть шмотки. Голубой мечтой каждого из нас было поскорее забраться в палатку и не вылазить из нее ближайшие 12-15 часов. Пока мужики распаковывали байды, мы с Анькой отвлекали себя от мыслей о мокром, продрогшем, ледяном заде судорожными подергиваниями и пощипываниями черничника, которого здесь немерено (хорошо, что есть чем отвлечься). Как поделились сокровенным почти все (кроме Адмирала - ранг не позволяет) члены команды, "идешь на шхельду и там так наедаешься черникой, ползая со спущенными штанами по кустарникам, закидываешь в себя полные жмени ягод". Черника здесь достигает размеров белорусской вишни, даже палатки стоят в черничнике. Все бродят с черными языками и синими губами, и еще прикармливают друг друга черникой, даже закусывают ею. Палатки поставили живенько, подгоняемые диким ветрюгой и мыслями об укрытии в любимой, родной палатке. Послышались позывные Адмирала на стопарик, призывающие всех больных и страждущих. Вторично звать никого не понадобилось, страждущие резво, обгоняя друг друга примчались по первому зову. Прозвучал Адмиральский тост: "За дам-с, которые мужественно переносят все лишения с мужиками".

Когда Виталик по соседству ставил палатку, я околачивалась рядом и услышала интересную фразу, сказанную Анькой: "Как будет стоять, свиснешь", она, наверное, подразумевала палатку, и, развернувшись. направилась по чернику.

Сегодняшние дежурные - "Голубая Луна" - дебютировали в приготовлении ужина и классно накормили нас гречневой кашей с жареной рыбой, вытащенной Олегом по ходу движения на болоте. До чая не было сил сидеть на сквозящем ветру, и, не дотерпев, все заскочили в палатки, лишь дежурные суетились на ветру над кипящим котлом. Потом скоропостижно вылезли, перехватили чая с печеньем и скорее в палатку. Костер на этой стоянке односторонний, обложенный с другой стороны большими камнями от ветра. Еще в этот день меня постигла невосполнимая ничем утрата - мой любимый махровый черный носок, мой преданный и верный друг свалился в этот односторонний костер и погорел.

14.08.99 г.

На удивление, ночью, тринадцатого, привидения решили не приставать к нам, замученным, или же мы спали настолько крепко, что не услышали ничего, но проснулись в прежнем же составе. Сейчас сижу в черничнике и пишу, одновременно опустошая близкодостижимые кусты с ягодами. Подходит Шуршик и задает вопрос: "Чего что ты делаешь так близко от лагеря, как будто бы на шхельде, ну очень близко, уже полтора часа?" Я же просто пишу. Еще этот хитро-мудрый тип за горсточку черники ради запечатления своего имени в летописи похода подкупает хронометриста, что ж делать, все у нас продается и покупается по сходной пене, пишу на заказ: "Шурик - хороший" . Дежурной "Голубой Луне" сегодня поутру пришлось долго и пронзительно вопить, чтобы пробудить к жизни спящие трупы. Даже крики "Пайка в опасности!" на этот раз абсолютно не действовали, трупы ни в какую не хотели отрываться от заложенных мест и выбираться в холод, Но все когда-то кончается, отведав чернил, т.е. фиолетовой жидкости с привкусом манки и плавающими изредка черниками, мы направились собирать байды.

Сегодня проходили два порога - это поинтересней, чем предыдущие. На первом - плотина - протаскивали байды вручную, воспользовавшись веревками, там было очень мелко, весь порог усеян камнями, и середина реки загорожена плотиной. Полпорога - на веревках, другую половину - на веслах. "Голубая Луна" отличилась здесь, выпрыгивая из байды в пороге и волоча ее вперед, остальные прошли без проблем.

Из лесу полицезреть на нас вышли люди. Оказалось, водники из Гродно. Их четверо. Второй порог удачно прошла половина команды - "Намба 1" и "Бывалый". "Голубые" - настоящие камикадзе, садились на каждом камне, а после так подсели на выпирающем валуне, что байду чуть не разнесло на две половинки, нос и корма сидели в воде, середина же глухо застряла, и после продолжительный Адмиральских воплей, Шурик и Серега выпрыгнули из байды в воду. "Скорпы" тоже облажались, Охримук сиганул в воду по пояс, но благодаря своему росту, замочился лишь наполовину.

Вышли в небольшое озерцо и причалились около шести вечера. Прошли мало. Оставшиеся до ужина часы, а ужин был где-то в полночь, народ коротал по-разному: рыбаки-маньяки охотились за рыбой (Олег, Шурик), тетки (Кроха и я) купались и мыли головы. Наши руководящие дежурные - Адмирал и Кроха, пообещали накормить нас классным борщом, что, впрочем и сделали, но оттянули момент его оприходывания до безобразия надолго, предоставив нам возможность голодными слоняться по кустам и лесам.

Просто мы позвали на ужин гродненцев, и ждали, когда же они заявятся. После первой миски борща, молча проглоченной всеми. Адмирал вопрошал: "А может гости ограничатся чаем?" А в ответ - тишина, и последующие одобрительные возгласы. Не прошло и трех секунд, как полкотла борща, заботливо поначалу оставленного для "гостей", были раскиданы по мискам и мгновенно поглощены. Мы долго ждали этого момента. А гости так и не пришли. Как знали, как знали.

Ночью тетки впервые пели единственному слушателю - Сереге и играли на гитаре, расползлись по палаткам лишь в три часа ночи. Меня гонят собираться, так что продолжение следует.

15.08.99 г. или всенародный праздник "воскресенье"

Сегодня прошли четыре порога. Без названий. Под номерами. Основной прием прохождения порогов - реверсом, или кормой вперед. Очень низкий уровень воды в реке, мелко, между камнями невозможно протиснуться, байду постоянно разворачивает на выступающих и подводных, скрытых камнях, что натолкнуло Олега на замечание по поводу нашего сегодняшнего прохождения "Бывалого": "Опустились до уровня "Голубой Луны".

Пока пороги идут под номерами, но нам обещает Адмирал впереди именные. А вообще воскресение как день, заслуживает особого упоминания в летописи похода и ощущается с самого утра. Первоочередным моментом, запечатленным нашей памятью, было снятие лимита на сахар за завтраком, извращения, последовавшие за этим известием, достигали такой степени, что сахар насыпали в кружки, а чай наливали сверху до стадии стояние ложки, особо отличился в этом Олег.

[...тут неразборчиво...]

16.08.99 г. или "понедельник"

Сегодня - мрачный, холодный, мокрый, нудный переход под дождем, и причем продолжительный. Маслали что есть силы веслами по озерам, болотам, встречалось несколько порогов, перед самым сложным Адмирал причалился и осуществил разведывательную акцию ближайших подступов к порогу с целью безущербной для байд чалки. Мы в это время уцепились за торчащие камыши, причалившись к левому берегу Охты, соединив вместе три байды для того, чтобы нас не уносило течением. Под проливным дождем мы терпеливо ожидали приказаний Адмирала. Особенно тяжко привыкали к такому положению обездвиженная пятая точка и согнутые в локтях руки, лишенные привычной работы, и недоумевающие, почему же так резко прекратилась подача тепловой энергии?

Сидим полчаса, все съестные запасы в виде бубликов и сухарей подточены. Беспрерывно обдувающей лицо ветер вперемешку с дождем и поза обмороженного, запекшего эмбриона натолкнули нас на мысль, как впоследствии оказалось, глупую мысль, покликать на всю позволяющую слышимость Адмирала. Его ответы предлагали нам протащить байды по сухопутке с помощью какой-то матери. Мы тотчас успокоились и притихли, посидев немного, двинулись к порогу. Порог назывался Терас или Тебозерский, т.к. к нему примыкало Тебозеро, был весь усеян камнями по ширине реки. Порог пройден, но с потерями для капитанов последних остатков комфорта - струёй воды все байды выносило на торчащий справа валун-бегемот, и капитаны сталкивали с него байды. Причалившись, увидели стоянку многочисленных москвичей, и мы, выскочив из байд, наперегонки понеслись к костру. Москвичи напоили нас чаем с заменителем сахара, кровь возобновила приостановленное течение по организмам, зубы на время перестали стучать, губы начали склеиваться в благодарной улыбке и даже шептать "спасибо". Все казались такими родными, и даже собака Эйка, которая обгавкала байды и Адмирала, казалась родной и близкой. Она путешествует на катамаране. Прогрев немного свои одежки, мы продолжили путь, остановились на мысу озера Вороньего. Было поздно, холодно и мерзко, заледенелая болонька плотно прилегала и прилипала к остывшему телу, руки коченели мгновенно. Причалились у скалы, намереваясь там остановиться. Выскочив на берег, у команды началась всеобщая истерика, выразившаяся в том, что мы, вскарабкавшись на скалу, не сговариваясь, дружно закричали и завопели на всю молодую мощь наших глоток, пугая одиноких чаек: "А-а-а-а-а-а". Оторвавшись в крике, врассыпную разбежались на шхельду. По возвращению коллективно посовещались и решили продолжить путь, т.к. скала, обдуваемая ветром для стоянки место неподходящее. Здесь еще была воткнута табличка с надписью: "Страна духов - страна дураков", где мы и подурачились.

Причалились с чувством переполнявшем нас радости при встрече с землею и неосуществимой на воде возможностью сходить на шхельду. Застужены локти и колени, но особо стоит отметить прекращение прежнего функционирования мочевых пузырей - они вели себя непредсказуемо и неуправляемо.

Уже даже по карельским меркам было темно и пока дежуривший "Бывалый" приготовил ужин, было три часа ночи, как впрочем, систематически повторяется в наше дежурство. Когда мы жарили эту толстую Олегову щуку, у всех смотрящих текли слюни, особенно у Шуршика, некоторые, не выдержав издевательства, удалились в палатку ожидать ужина.

Еще сегодня днем у нас была экскурсия в отель для бродяг, куда завел Адмирал. Это заброшенные деревянные срубы, заполненные внутри соответствующим убранством: железными кроватями со столетними матрацами, русской печкою, массивным дубовым столом с выцарапанными там надписями типа "Москва-З?", "Рига", "Орша", побитые осколки стекол, букетик засушенных полевых цветов в бутылке, и дополняет картину, внося в нее необходимый штрих множество разбросанных пустых бутылок из-под водки разного национального происхождения. Но это не главная достопримечательность этого места. Под номером один шли километры малиновых зарослей вперемешку заросшие иван-чаем, на которые мы набросились подобно изголодавшему стаду всеядной саранчи, опустошая все живое вокруг и оставляя после себя одиноко торчащие вверх стебли малины. При виде малинника все по немому согласию притормозили и занялись прочесыванием кустов где-то на часа полтора, целиком отдаваясь этому процессу, молча погружаясь каждый сам в себя. Перед отплытием, насытившись немного ягодами, свиделись с новгородцами, приближающимися к малиннику с такими же жадными взглядами.

17.08.99 г., вторник или день перед средой

С утра направляемся на остров Духов, расположенный на этом же озере Вороньем. Погода порадовала нас солнцем, согревая ласковыми лучиками. Остров представляет собой массивный черепашечий панцирь, состоящий из громадин-валунов, плотно припечатанных друг к другу и налепленных один на один горой возвышающийся над озером.

На песчаном берегу нас похитили в свои причудливые объятья деревянные фигуры и пни, простирающие вместо рук и ног сучья и коряги, вместо тел - бревна и поленья, обряженные в разодранные тельняшки, однопарные галоши с торчащими из ртов-отверстий сигаретами и банками из-под пива. Гигантская ложка раскачивалась на цепях, закрепленных между деревьями, составляя композицию со стоящим рядом чугунным котлищем. Здесь пожелал сфотографироваться, чтобы передать для потомков свою сущность, наш троглодит-Серега, обладающий редкостным аппетитом, развившимся до устрашающих размеров в Карелии.

Женские и мужские фигуры тянулись к нам отовсюду, на одном из деревьев раскачивались деревянные мужские гениталии, это, несомненно, снимок для Аньки, как решила команда, она и не вступала в споры, и, вцепившись снизу руками в деревянные органы (немного не дотягивалась). Поднимаемся вверх по тропинке в горку. Препятствием на ней служит натянутая поперек веревка с закрепленным по центру булыжником. И табличка: "Поклонись духам", что мы и делаем. На горе прямо над отвесной скалой - висельница для всех желающих уйти из жизни, бесплатный аттракцион. Около нее раскачивается деревянный катамаранчик, с аккуратно обтесанными гондолами, выпиленными и закрепленными веслами, подвешенный на толстых цепях.

Продвигаемся дальше - при виде висевшей на дереве материнской платы 386-АМД и выструганной из дерева клавиатуры с двумя подвешенными за хвосты мышками в продолжительный экстаз впал компьютерный монстр Охримук, с неподдельным удивлением ощупывая знакомые предметы, невесть как оказавшиеся в такой глухомани. Помимо этого была прикреплена к дереву табличка "Интернет" и деревяшка, предлагающая всем желающим накарябать свои адреса в Интернете, чтобы отыскать друзей и единомышленников по водному туризму.

Возле Интернета расположен междугородний телефонный автомат, с деревянной трубкой и диском от телефона, и кодами городов - можно позвонить маме.

Для поклонников азартных игр стоит пень с рулеткой, где альтернативы-ставки - пиво, комары, дождь, пробоина, грибы, солнце и т.п.

Далее перед нами возникает сказочная избушка на курьих ножках, куда мы с Ленкой забираемся по очереди, чтобы запечатлеть для кадра свои морды лица в маленьком оконце. Рядом висят крылатые качели в виде толстого бревна, раскачивающегося на цепи. Залезли мы на качели самостоятельно, свесив ноги в разные стороны покачались, со спуском возникли затруднения, малый рост не позволял самостоятельно встать на землю, и нам пришлось долго звать на помощь капитанов. Наконец, мы были услышаны, и после традиционных препирательств капитанов, спущены на ноги.

Одна из самых вырубательных подделок острова Духов - это огромный железный винт от буксирного катера, подвешенный на натянутой цепи, у всех возник только один вопрос: "Каким образом народ допер это чудо кораблестроения сюда по воде?"

Самое яркое и запоминающееся впечатление Шуршика, или, как его величают сейчас, Китайчонка (судя по утреннему разрезу глаз, что фигура "Милая моя" или женщина-гитара, которая спереди - гитара, а сзади - женщина, жадный до ощущений Шуршик, обхватив с двух сторон деревянную девушку своей мечты ногами, запоганил аж два кадра, позируя с девушкой сзади и спереди (что делать, хоть с деревянной).

Недалеко от девушки раскачивался деревянный квадрат на цепях, подходим ближе - оказывается сундук, и по просьбам Крохи я делаю зверское лицо (как выяснилось после - удачно, перекосило на правую сторону) и кадр готов, я изображала Кощея Бессмертного.

Олег фотографировался в роли пирата, напялив на лоб бандану и позируя у огромного меча-кладенца, выструганного из дерева, высовывая голову над лезвием меча. А еще он выступил в роли рогоносца, подсунув свою голову под увесистые деревянные рога, прикрепленные около одного из деревьев, Анька тоже там фоткалась, слепив жалобное лицо и вообразив своего мужа, оставленного без присмотра в Бресте.

Но вершиной самодеятельного искусства туристов-водников на острове Духов является высоченный столб, утыканный прибитыми стрелками-указателями направлений к родному городу и годов возведения их на столб, разной Формы, содержания и смысла, нам особо понравилась табличка "К маме", даже "Брест" нашли. Подсев под столб, кто и прилег, сфотографировались на его Фоне.

Покидая сказочный остров, под горшком, служившим шляпой одному из сказочных персонажей, Анька откопала фотоаппарат, думали что мой, пока не спросили меня, и оставили его новгородцам, которые обещались передать его москвичам, но впоследствии мы не встретили ни новгородцев, заимевших классный самсунговский фотик, ни фотика. А москвичи, как оказалось, ничего не теряли. Стыдно, водники-обманщики.

На ночлег причалились на противоположном берегу озера Вороньего.

18.08.99 г. или среда (дневка)

Погода обалденная. Небо ярко-синее и светит яркое солнце.

Просыпаемся как обычно, как привыкли, т.е. около двух часов дня. Никуда не надо собираться, ничего не нужно складывать и выволакивать из палатки. Находимся в состоянии полного покоя и расслабона, как душевно так и физически.

Тетки в лице Крохи и моем отправились купаться с утра (если можно так его назвать), а рыбаки-маньяки выбрались на рыбалку и закинули удочки в пороге. Олег не поймал ничего. Жене повезло значительно больше, рыбу как магнитом тянуло к нашему Адмиралу - ему довелось поймать и щуку, и окуня, и плотву, отчего Адмирал пребывал в прекрасном расположении духа, блистая на фоне менее удачливого рыбакоманьяка.

Вода в Вороньем классная, как согласились многие купальщики, при выходе из озера чувствуешь себя Посейдоном. Охримук тоже периодически купается, то и дело мелькая на территории лагеря в плавках.

После обильной утренней трапезы команда завалилась на коврики, вытянутые из палаток под солнцем, и, подобно обожравшимся динозаврам, продолжила пребывать в прекрасных настроениях. Лениво растянувшийся Адмирал приказал мне попрыгать у него на спине, что я с удовольствием выполнила, топча и приминая адмиральские кости. Следующей моей жертвой пожелал стать Серега-троглодит с бездонной ямой желудка. Доселе дремавшие мазохистские наклонности мужиков проснулись на дневке, иногда полезно их и потоптать. Олег тоже немножко попросил меня походить ему по спине, но не выдержав, принялся пищать, чтобы я немедленно слезла и не мучила его. "Не наш человек" - подумала я, лихо перепрыгнув на адмиральскую спину.

А теперь небольшое лирическое отступление о коварной болезни всех без исключения водников под названием: "бездонная яма желудка". Это классическая болезнь водников, возникла с незапамятных времен, со времен возникновения водного туризма. Чтобы лучше понять ее пагубное и неотвратимое воздействие на организм водника, воспользуемся примером и проследим шаг за шагом воздействие проказы на молодой белорусский организм Сереги. Яма поразила Серегу в гипервеличайших размерах, перейдя в хроническую, практически неизлечимую форму, это при полном бессилии медицины и отсутствия противоядия вообще. Катамнез болезни выплескивается в том, что Серега самый первый опустошает свою миску независимо от того, что в ней находится и какой свежести, температурных порогов, либо индивидуальной непереносимости каких-либо продуктов питания, далее следуют вошедшие в привычку, вредную привычку, просьбы о добавке (есть ли она или ее нет). Дежурные, наученные горьким опытом, уже молча, ничего не объясняя, протягивают котел из-под пайка и поварешку, и Серега моментально облизывает их. И те никогда в ответ на протянутую пайку дежурные не услышали серегино "нет", хотя бы неуверенное, слабое и сомневавшееся "нет".

Эта злостная болезнь подкрадывается незаметно и грозит полнейшим отсутствием пайки в оставшуюся неделю похода, поэтому необходимо не терять самообладания и быть разумными, хотя бы одному из команды, иначе - вымрем как мамонты. Ямой захвачены все мужские представители группы, и болезнь уверенно захватывает в свои цепкие объятья и женскую часть команды.

Олег давно уже жалуется на непрестанно мучающий его голод после того, как полчаса назад он опустошил свой любимый, неповторимый, сиротский тазик вместимостью полтора литра и залив сверху литр чая из соответствующей кружечки. Охримук делится беспокойством, охватившим его по поводу безразличия его, вернее его растущего организма к принятой пайке, разницы не ощущается, ел или не ел, в его внутренностях не прекращают свою работу вечные двигатели - голодные скребущие судороги. Подобные симптомы наблюдают у себя и Адмирал с Шуршиком. Даже мы с Крохой мгновенно съедаем всю порцию каши, где-то килограмм (в начале похода мы не могли одолеть тарелку и делились пайкой с капитанами), просим добавку, и глядя на такие перемены Кроха смутно подозревает, что коварные щупальца "ямы желудка" уже путешествуют по ее организму, еще пару дней и захватят ее целиком в свой вечный плен. А у меня "яма" открылась на все сладкое - варенье, печенье, конфеты, баранки и т.п. и капитан уже с недоверием поглядывает на меня, когда я протягиваю ему вместо горсти одну конфетку на воде, и говорю, что это все, что нам выдали на сегодня.

Ближе к вечеру народ немного зашевелился и принялся коллективно соображать, что бы такое оригинальное соорудить и водрузить на острове Духов в память о нашем пребывании. Думали и надумали смастерить композицию под названием "Флаг и Фак", куда вошли следующие экспонаты:

флаг - это флаг РБ, в котором мы уже с десяток дней закутывали топор, дабы уберечь его от коррозии во время перевозки, тетки заботливо вышили на нем "Т/к "Берестье" г.Брест - 99;
фак - творение серегиных загребущих рук, автор хотел донести до зрителя и передать в своем произведении свое глубокое безразличие к нашим насмешкам по поводу его звериного аппетита, и выразил всю бурю охватившего пофигизма в выструганном из полена среднем пальце правой руки. И как необходимое прилагательное в композиции - стрелка из дерева "Брест - 99".

Народ растусовался на две группы по интересам: желающие проехаться на остров духов и желающие найти магазин егеря и пробить его насчет вечерней баньки.

На пустых и поэтому неродных байдах мы отправились к так обзываемому нами "ларьку": на "Бывалом" Кроха, я и Олег, а на "Голубой луне" Серега и Анька, направлявшиеся на остров Духов. Причалив у хатенки егеря, команды перетусовались по-новому, Кроха и Анька поменялись местами в баграх, и "Голубая" двинулась на остров.

Егеря же дома не оказалось, напрасно мы звонили в его смешной колокольчик, он предусмотрительно для всяких страждущих оставил записку: "Буду в 9.00, уехал на рыбалку". Мы оставили ему послание о том, что жаждем хлеба, вина, сигарет и бани" в стиле "водка, девки, патефон" и вернулись на берег. Встречали нас, как подобает, пшенкой со сгущенкой.

А вечер получился незабываемым благодаря комплексному ужину, состоящего из первого и второго, чего раньше у нас не наблюдалось. А случилось это потому, что дежурным был Серега, и ему абсолютно не в лом было приготовить ухи и макарон, да побольше, побольше. Под уху Адмирал налил. Пока нар озером не опустились сумерки, мы успели сфотографировать радугу, куполом выросшую после дождика.

По сумеркам Анька, жаждущая сигарет и соблазненный ею Шуршик пошуршали вторично к ларьку на байдах. Мы начинаем волноваться, когда они долго не появляются, даже не принимаемся за уху и даже за стопкой не протягиваем руку, найдут ли они нас в темноте, или с утра будем снаряжать спасательную команду? Со стороны воды послышались знакомые душераздирающие анькины вопли вперемешку с шуриковыми. Анька призналась, что никогда так громко в жизни не орала, как сегодня на ночном озере, пытаясь отыскать ориентир. Наверное вернуться без потерь им помогло крестное благословение святых отцов Олега и Сергия, которое они совершили над отправляющимися в дорогу, размахивая перед их лапами горящей палицей: "Дети мои, берегите друг друга, живите дружно и счастливо. Аминь. Аминь. Аминь."

В ларьке, как оказалось, кроме водки и леденцов ничего не росло. Зато Аньке егерь назначил ночное свидание на острове Духов. Егерь не шутит, он серьезный северный мужчина, и во время нашего ужина, тихо и мирно принимаемого в уютном семейном кругу, послышались звуки приближающейся моторной лодки. Нюх у егеря отменный, как у дикого северного оленя. Вышел из моторки и спрашивает: "Где та девушка, что назначила мне свидание?" Анька отвечает в темноту: "Нет здесь такой". Адмирал следом: "Та, которая с длинным языком - вон сидит" - и указывает на Аньку. Егеря пригласили ко столу, угостили брусничным компотом (о, ужас!) и принялись слушать его байки. А бани - не будет, ее нужно заказывать заранее.

Одним из наиболее распространенных времяпрепровождений на карельской дневке является посещение шхельды. Этот в целом несложный и кратковременный, если вас ничего не мучает, процесс, здесь затягивается на несколько часов. Лес усыпан черникой размером с "голубиное яйцо" и такой же брусникой, некуда ступить даже - всюду ягоды. И когда, приходя на шхельду с целями облегчить и снизить немного свой вес, спускаешь штаны и одновременно так наполняешься ягодами, ползая с оголенным задом по поляне, что процесс пищеварения начинает свой новый круг, и можно снова приниматься за то, ради чего ты сюда в общем-то приполз. Круговорот веществ в природе действует. Недавно у нас на днях по этому поводу даже один каламбур приключился: Олег признался, что два часа мучился со щукой, никак не мог оторвать ей голову. Адмирал, как человек бывалый, посоветовал ему взять топор. Кроха же, недослышав чего-то, поняла, что Олега мучают двухчасовые запоры, а жестокий Адмирал издевается, и предложила свой рецепт: "Надо просто ягод есть побольше". Вот так.

19.08.99 г.

Ночь выдалась тревожная, беспокойная и безрадостная. Вечером я выпила брусничного компота пару глотков, и выскакивала из спальника около шести утра, чтобы потом, немного вздремнув, пулей выскакивать вновь. Шуршик впервые проснулся в 4.00, и, дико рванув молнию палатки, помчался в кусты. Кроха тоже ползла к спасительной полянке. Это самые ранние утренние впечатления. У всей команды были одинаковые симптомы, за исключением Сереги - он безмятежно спал, ни разу не просыпаясь, его не берет даже брусничный компот - пайка проваливается со свистом в его бездонную яму, не находя даже выхода.

На завтрак наш Адмирал потчевал питомцев несравненной гороховой кашей с тушенкой, из новгородского гороха. Это - вещь. Сваренная на костре, каша приобретает неповторимый устойчивый вкус и становится незабываемой. Трудно забыть, что ты ел сегодня, каша периодически напоминает о себе, сначала - ненавязчиво, переходящее в настойчиво. Все поняли одну простую истину: что будет движущей силой наших байдарок, и что значительно сэкономит наши физические силы (душевные не в счет) - пороги пролетим как на крыльях.

Следующее "событие дня" меня все попросили отметить особо:

к чаю за деревянным столом, расположенным на побережье Вороньего озера (звучит как в рекламе летнего отдыха), нам подавали халву и варенье, яма требовала больших и больших жертвоприношений, причем ежедневных.

Сборы начали после двухчасового дремания под солнышком, так долго нами ожидаемого. Получилась полудневка и вышли в обычном графике - в шесть вечера.

Первое препятствие - плотина. Вчера мы наблюдали, как ее проходят москвичи своей многолюдной толпой, включая и собаку. Из плавсредств у них катамараны, каяки двух- и одноместные, байда "Таймень" (как у нас) - одна штука. Прошли.

Второй порог - Олений. Первый пошел Адмирал, затем "Бывалый", "Голубая Луна" отличилась сегодня беспрецедентным в истории похода, позорящим и накладывающим несмываемое пятно на всю команду маневром под названием "оверкиль". Их развернуло при ударе о камень и "классическим маневром", как разглядел Охримук, опрокинуло в воду. Больше самих пострадавших испугались идущие сзади "Скорпы", когда они ничем не могли помочь, видя, что байда "Голубых" накренилась и медленно погрузилась в воду. Сухими у "Голубых" остались только каски и кепки. Байду понесло вперед течением, оставшимся в сухих капитанам пришлось выпрыгнуть в воду и ринуться на помощь утопающим.

Я здесь не дремала и засняла ценный кадр позорного "оверкиляния", точнее устранения его последствий путем энергичных черпательных движений касками и кружками, и вылавливания из Охты плавающих картошин. Не помогла даже Шуршику лапка-амулет, а может он ее разгневал, слепив все пальцы лапки убиенного глухаря синей изолентой, совершив кощунственный поступок, накликал беду на байду. Лапки ему и Аньке вчера подарил егерь за то, что они ничего не купили в магазине, а Аньке - как напоминание о свидании. Анька распорядилась лапкой по-другому - привязала веревку и носит ее на шее, судорожно почесывая себя лапкой и затягивая утробным криком (особенно находясь в хорошем настроении, а хорошее настроение у нее всегда): "Гагара, гагара, гагара", за что все умоляют Виталика воспользоваться веслом, чтобы прервать нестерпимые песнопения. Виталик же не делает этого, и глядя на наши муки, испытывает наслаждение садиста, а Анька находит в лапке жилку, которая позволяет ей управлять лапкой, и она дергает всеми пальцами одновременно (лапка то есть), и Анькиной радости нет границ.

У меня пополняется картотека компрометирующих фотоснимков. за что Охримук прозвал меня "папарацци". "Оверкиль", Виталик в стиле "Чунгачгук - пернатый змей", с прической вождя сиракузов и веслом в руках. Но это мелочи по сравнению с фоткой Шуршика и Аньки на дневке в кустах иван-чая. Народ, первый раз глядя на фотку, надолго задумывается и начинает крутить ее в разные стороны, пытаясь вычислить номер позиции и найти лучший ракурс. Их годовые стипендии у меня в кармане.

Следующий порог - Печепорог. Он посерьезнее предыдущих. Прошли без происшествий, если не считать спрыгивания с камней. Вода бурлит, река утыкана множеством камней, чалимся перед каждым порогом, осматриваем и слушаем ценные указания Адмирала по его прохождению.

Самый крутой порог из предыдущих и последний на сегодня - Ой-нагайне. Он обрушивается вниз гудящим потоком между двух камней-плит и стремительно уносится вниз. Первый - Адмиральский заход, потом "Голубые", "Скорпы", "Бывалый". Порог мы обозвали "искупай матроса". Кроха умылась, набрала в байду воды. Аньку окатило волной с головы до ног, Шуршик тоже не отвертелся и вымок, только я отделалась легкими брызгами на юбке, мой капитан не попал в струю и нас понесло мимо бочки. Я пребывала в расстроенных чувствах и капитан посчитал, что "сухой матрос - плохой матрос". Разгрузив байду, ее поволокли к началу порога, где мы совершили дубль два. Это классно, прокатились как на веселых горках, вымокла юбка байды, штаны и ноги, матрос остался доволен и счастливо улыбался.

После порога чалимся и становимся на ночлег. Погода солнечная, тепло и радостно. Стоянка на горе, карабкаемся вверх на плиты в обнимку с гермами. И на ночь плотно ужинаем рисом, заботливо приготовленном скорпами, специалистами по китайской кухне - просто уже третий раз из трех дежурств они кормят нас рисом.

20.08.99 г.

Сегодня дежурит "Бывалый" - фанаты раннего просыпания, потому проснулись нетрадиционно в девять утра. Собрались относительно быстро и вперед.

Погода солнечная и веселая, все гребут раздетыми по пояс (за исключением теток - у них некое подобие одежды наброшено).

Первый - Лаунепорог, на котором "Бывалый" с позором потерял звание вездехода и круто облажался, налетев в середине порога на огромный камень, где байду развернуло и понесло в правую струю на плиту, в то время как нужно было войти в левую. Капитану и даже матросу, т.е. мне, пришлось впервые в истории похода выпрыгивать в воду и стаскивать "Бывалого" с камня, а потом ухитриться попасть с одной попытки в байду, уносимую стремительным течением. Но наш сегодняшний пролег и позор разделила "Голубая луна", которая вылазила в воду, дабы не нарушать привычного, сложившегося для себя графика прохождения Охты.

Второй порог - Хемег. Пройден без происшествий.

Впереди - самый потрясавший порог Охты - Кивиристи. Чалимся. Начинается дождь, переходящий в ливень. Порог сложный и красивый, просто великолепный, нарастающий по сложности и по красоте - река сжимается с двух сторон каньоном, оказываясь на третьей ступени в тисках двух плоских громадин, и с дикой силой обрушивается вниз. Неописуемое зрелище. Но для наших "Тайменей" порог непроходим - их разнесет в щепки. Площадка для стоянки усеяна москвичами, по тропкам разгуливают питерцы. Байды разгружаем и, терзаемые горькими чувствами, обносим порог (где-то полкилометра). Стоянка "Кивиристи" увешана восхвалениями побед по прохождению порога, указателями городов, пустыми бутылками с запакованными посланиями покоривших Кивиристи и загерметизированными тетрадками. Все покорители - на катамаранах, на байдах - пару упоминаний. Народ проходит Кивиристи по несколько раз, поднимая катамараны в гору вновь и вновь. Анька, начитавшись восторгов и восхвалений Кивиристи, принялась зудеть Адмиралу на ухо, подбивая пройти хотя бы первую ступень. Но Кивиристи славится не только героями и смелыми покорителями, со словами благодарности обращающимися к Охте, к порогу, к жизни. Для некоторых этот путь оказался последним в жизни, в молодой, яркой, короткой.

Обернувшись, мы увидели холмик-могилку из камней и табличку с именем погибшей девушки: "Сироткина Марина, Чехословакия". На памятнике были выгравированы слова:"Зачем вам свое горе, учитесь на чужом. Зачем вам все что? Прости, что не было нас рядом." Тут Анька приумолкла и мы потянулись вниз за байдами.

Кивиристи остался для нас в памяти как мечта, которую каждый захочет воплотить в жизнь и как фото на фоне знаменитого и могущественного карельского красавца порога.

Здесь произошла одна из хохм похода: когда мы решили сфотографироваться на фоне Кивиристи, обнаружили, что экипаж "Голубых" отсутствует и направили гонцом Охримука к байдам, выброшенным в начале порога. Виталик истолковал приказание Адмирала по-своему: приняв серьезный к запыхавшийся вид, он принялся орать, чтобы "Голубые" резче рвали когти и подготовились пройти Кивиристи немедленно по решению Адмирала, демонстрируя жестами и мимикой всю сложность ситуации, и что все без шуток, решили - идем. Шуршик резко поменялся в лице и приобрел несвойственный ему ранее белый оттенок, и первая мысль, в тот момент посетившая его была: "Капитан - Серега" и перед глазами все отчетливее начал проступать братский холмик из камней и табличка со знакомыми именами. Серега недолго думая (этот процесс ему незнаком) взялся за весло и произнес: "Хорошо, идем". Охримук, не ожидая такой реакции, не выдержал и сказал: "Куда вы в байду, идем фотографироваться". Крики негодующего Шуршика долго преследовали Охримука, разносясь над порогом: "Убью, паскуда!" Шуршик вообще сегодня ходил оскорбленный и негодующий - его одежда вымокла насквозь под дождем, хоть из байды он не выпрыгивал ни разу.

Пока дежурные готовили перекус, мы рыскали по лесу в поисках грибов после дождичка и насобирали внушительную кучу краснюков, бабок (накосили), маслят, сыроежек. Зажевав бутерброды, двинулись вперед, подогреваемые мыслями о тушеной картошке с грибами. Мысли материализовались и придали нам ускорение.

Вскоре причалились на стоянке Дикого Запада, пройдя Печкапорог. Немного бросало на камни, но прошли все. В предпорожной заводи Олег забросил спиннинг, но неудачи преследовали его с утреннего порога, и нехилая щука сорвалась с крючка и прыгнула в воду.

Накрапывал мелкий дождик, мы неутомимо ползли со шмотками высоко в гору, по ходу собирая грибы, торчащие из брусничника. Главная достопримечательность стоянки - столб с надписью "Брест-91". Рядом - сколоченный столик, скамейки из бревен. Дежурные, т.е. "Бывалые", тотчас погрузились в подготовку ужина, привлекая к этому всех бесцельно болтающихся лиц или всех остальных. На столе возвышалась внушительная куча грибов - непочатый край работы. Как всегда "Бывалому" достается приготовить специфические карельские блюда, требующие от дежурных максимальной отдачи всяких сил и времени, и ужин затягивается далеко за полночь. Варили уху из щук и окуней (попробуй их вычисти), то жарим этих щук до полной потери зрения от копоти и чада, на этот раз нам предстояло стушить восьмилитровый котел с картошкой и грибами: "Бывалый" удивлял народ небывалым.

У меня сразу возник вопрос: "Какое количество пищи нужно приготовить на восьмерых человек, чтобы в котле осталась добавка?" Ответ прозвучал: "Все равно не останется, с собой нет такой посуды". Пока народ дрых в палатках, дежурные мужественно боролись с надвигающимся сном, и, наконец, посреди ночи раздались долгожданные, такие привычные крики: "Народ, пайка в опасности! Пайка в большой опасности!". У Адмирала выпросили по глотку спирта. Картошка получилась просто класс, все обожрались и радовались жизни, улыбаясь друг другу сытыми глупыми улыбками. Кроха сняла лимит на сухари, и они точились под картошку с неумеренной скоростью (а зачем ее замерять?). Кроха, глядя на наши аппетиты, наложила табу вновь. Но на следующий день, поутру, мы обнаружили одно мелкое упущение: забыли про двухлитровую бутылку майонеза, которую таскали за собой , не прикасаясь, целый поход специально под грибчики. Мелкое и незначительное упущение дежурных, даже упоминания не стоит.

21.08.99 г.

Дежурит "Бывалый", что подразумевает ранее вставание. Фанаты-жаворонки не дремлют. Команда мечтает пройти маршрут раньше, чтобы осталось времечко погулять по Питеру. Адмирал готовит гостинцы домой и с утреца двинулся на борьбу с брусникой в карельских болотах. Ягод здесь - косою коси - не выкосишь. У Адмирала безусловное первенство по сборке брусники - легко насобирал два шестилитровых котла и ходит улыбается сам себе. Остальные разыскивают пластиковые бутылки и перемещаются по шхельде с ними, используя их для брусники (не для иных полей).

За завтраком мы проводили эксперимент по заполнению серегиной ямы гречневой кашей: пытаясь немного насытить ее, пять человек отложили ему в миску по ложке с горкой гречневой каши. Аж три добавки он осилил, и, наконец-то свершилось - Серега сказал, что наелся (может пошутил, чтобы нас не огорчать в напрасно отделенной и потерянной каше). Запили все какао со сгущенкой, но утром пропала кружка Крохобора и к напитку притрагиваться не разрешалось, пока не отыщем. Обнаружили в сумке с пайкой: то проделки духов с острова Духов. Утром, как традиция, встретили москвичей. Их терьерша-Эйка нас отлично выучила, особенно адмиральские красные штаны.

Сегодня проходили каскад Муравьиных порогов. Они долго тянутся, утыканные повсюду каменьями. Вода в Охте падает с каждым днем сильнее, что усложняет прохождение порогов - то нос зависнет, то корма. "Голубые" как заведено с начала маршрута, прыгали в воду. Серега выделывал номера эквилибристики, его тело заняло фантастическую, несвойственную воднику позу: ноги торчали в байде, а голова и туловище свешивались в воду, пытаясь догнать остальные члены.

Но самый грандиозный порог - Тетерин. Он непроходим, и мы прошли его обносом по суше. Особенно потрясно смотреть на искрящийся бушующий поток при ослепительных солнечных лучах. Ленивые тетки распластались на огромной плите слева от водопада порога и под шум падающей воды исполнили песню: "Я на Тетерине лежу, я на Тетерина гляжу, все лежу и гляжу, и ничем не шевелю". Пока мужики нас не погнали вытряхивать из байд вещи, нам удалось провести лабораторный опыт по запуску деревянной палки в Тетерин. Сначала она скрылась из виду, чтобы потом всплыть в самой большой бочке. Прямо день опытов.

Сегодня мы узнали, что Шуршик в походе резко сменил половую ориентацию - донес на него спящий с Шуршиком в палатке Охримук. Когда мы маслали по Охте и наслаждались августовским солнышком, Охримук поделился впечатлениями о проведенной ночи. Оказывается. Аньку сегодня уложили не в середку, а к краю палатки, куда она откатилась, сменив свое привычное место. Охримук оказался центровым.

Посреди ночи Охримук сквозь сон чувствует на себе горячие руки Шуршика, шарящие по спине, и, комментируя хор его мыслей: "Ага, лифчика нет!", тут неуемные руки Шуршика мгновенно подсовываются пор Виталика и обхватывают его спереди цепкими объятьями. Охримук откидывает в сторону весло и, растопырив загребущие длинные пятерни, демонстрирует нам как это было. Мы ухохатываемся.

Чалимся на маленьком пороге. Перед чалкой был прикол, назывался "Конец реки". Идем мы не спеша, наслаждаясь греблей, и вдруг перед нами возникает сплошная стена из камней и вперед хода нет - воды тоже нет. Что делать? Народ в панике обращается к Адмиралу. Оказалось, река круто поворачивает и скрытно, маскируясь под порог, течет дальше. Нашли Охту. Раскинули лагерь, куда через пару часов прибыли украинцы, уже знакомая компания. Когда мы вместе стояли на Охте, они дивились мужеству белорусских теток, т.е. нас, отважно купающихся поутру в ледяной Охте. На украинцах были надеты тулупы.

Дежурная "Голубая Луна" порадовала нас грибным супчиком с перчиком. И сегодня, впервые, в предпоследний день на воде, все кучей собрались у костра послушать и попеть песни. Хорошо и сытно. После колыбельной "Зеленой кареты" - в люлю.

22.08.99 г.

Ночь выдалась морозная. Даже когда отходили ко сну, начинало похтяхивать от холода. Сказывалась близость воды и порога. Утром над Охтой завис туман. Я выскочила утром из палатки и увидела на клеенке-целлофане, импровизированном тенте Охримуковой палатки слой инея. Каждый рассказал другим, как было холодно ночью, как мерзли руки и зубы, и даже крики дежурных "Пайка в опасности!" не побуждали вытащить себя из палатки. Но солнышко быстро встало на свое место и мы, обогреваемые лучами, в последний раз пакуемся.

Во время сборов Кроха решила нас побаловать и раздавала всем по горсточке изюма. Первой жертвой крохобора подвернулась я, валявшаяся на траве, и Кроха засыпала мне в рот горсть изюма. Следующим подкатился Шуршик, потом - Анька, Адмирал, выкладывались поленьями в ряд и разевали по очереди рты. Олег в это время бродил по лесу. Когда он вернулся, я принялась с набитым ртом рассказывать ему "Ты получил изюм? Тут Кроха всем лежа в рот дает .... изюм", тут дикое ржание прокатилось по полянке, так и не было услышано мое последнее слово. Меня начали обвинять в пошлостях.

Сегодня проходили порог Охта. Видели москвичей. Проходили по суше, очередной обнос байдарок. Позавидовали москвичам, лихо и легко пролетающих в пороге на катах и каяках. Вода катастрофически падает, даже кувшинки выползли на берег. Солнце освещает наш последний водный день в Карелии. Немного помаслали по Охте и вышли в реку Кемь. Ходоки Кемской волости. Чалимся у плотины - последней стоянки. "Бывалый" не может поделить байду на две половинки и у них на корабле заварился бунт. Полдня они обзывались всякими ругательными насекомыми и грызунами типа: "Дохлый обкумаренный таракан" и "Мышь убитая в спину топором", а при чалке перешли в контрнаступление и обрызгали друг друга водой, размахивая веслами в разные стороны. Вечером - культурная программа - прощание о Охтой в виде грибного супа, торта и замочки похода. Бежим в ближайший магазинчик, расположенный в двух км от нас, берем хлеб и сигареты. Оказывается, стоим возле Подужевской ГЭС на р. Кемь.

Адмиральские пожелания команде были такими: "Ходить, ходить и ходить, чтоб хотелось и моглось (в смысле по воде)", мы радостно пообещали выполнить последний наказ Адмирала и подтвердили это заливанием какого-то крепкого полуводкаспирта со вкусом брусники, закусили грибным кашесупом и затолкали сверху сгушенчато-какавный торт вместе с брусничным компотом (чтобы раньше проснуться).

Песен не пели, так как начавшийся дождик этому не способствовал, и все рассосались по палаткам. Песни - это особенная тема в нашем походе. Их несколько, но самая массово-почитаемая эта: "С тобой одной уеду я, а если можно, без тебя". Вопли этого двустишия доносятся днем и ночью отовсюду и где угодно можно их услышать: на воде, во время еды, до еды, когда холодно для согревания (нам песня душу согревает), и даже на шхельде песня способствует процессу интенсивного отторжения пищи, т.к. приелась основательно. Эту "чудесную пестню", прилипчивую как жвачка, внес в наши уши и приручил к ней Шуршик. Пару дней назад он обзавелся еще одной кличкою: Лягушонок и ее модификация - Китайский Лягушонок. Она самопроизвольно родилась после нашего наблюдения над тем, как Шуршик вечером мылился в Охте, тряся и подергивая от холода коленками, испуская надрывные, истошные крики, молящие о помощи, а его смешная лягушачья шляпа хлопает и шлепает по ушам.

Все песни, вызывающие приступы тошноты и вводящие в состояние продолжительной комы, но на которые народ неизменно реагирует, затягивая и подвывая по несколько десятков раз за день и на суше и на море: "Четыре трупа возле танка" "Ой, мне малым мало спалось", (типичный, стандартный просып приходился на три часа дня), "Руссо матросо, ага, ебит, ебит" (тоже, кстати, изобретение Шуршика). Идем спать. Завтра - прощание с Карелией.

23.08.99 г.

Просыпаемся от барабанящего по палатке дождя, провисшая с боков палатка дала течь и накапали лужи. Лежим в лужах и греем их. Собираемся под дождем. Как говорит народ: "Зато есть чем заняться. А чем заняться находится предостаточно: сушим вымокшие за ночь чехлы от байд, юбки байд, и прочие разбросанные по полянке с вечера рюкзаки и фартуки. Льющийся с неба дождь пытается превратить нашу бесполезную работу по сушке в бесконечную.

Первоначально мы планировали уехать автобусом до Кеми на 11.30., но долго телились поутру и опоздали даже на 14.00, осталась последняя надежда - успеть на 16.00. Мимо в последний раз прут москвичи, ну и пусть себе идут - прощаемся с ними. Совершается ритуальное сожжение изношенных шмоток - Олег аккуратно поставив в костер разбитые кроссовки, проходящий народ не дает костру погаснуть, и подкидывает свеженькие дровишки в виде дырявых, бывалых носков.

Идем до остановки к плотине около двух километров, С нами идет дождь. На остановке Охримук делится с молодым, неопытным поколением туристов познаниями о вместительности своего рюкзака: оказывается, в него влазит 220 бутылок водки (в литрах).

Мы уже в Кеми в 16.50. Там опять же москвичи (как надоели, делятся впечатлениями при виде нас, что сердцем чуяли и знали, что будем сидеть на одном вокзале). Мужики после докучливых и настойчивых требований теток покупают всем по мороженому с клюквой. Наш поезд в 19.45. Анька угощает всех еще по брикету мороженого. К нам тянутся из-под всех лавочек вокзала голодные собаки и коты. Собаки требуют мороженого, гавкают и машут хвостами, коты залазят к Охримуку на колени и кусают ему руки. Вспоминаем, как на пороге Шуршику вручили найденный отхожий горшочек, и интересуемся участливо: "Захватил ли он его с собой в поезд?" А Серега свою саперную лопатку для закапывания трупов Шуршика.

Уходим. Москвичи в последний раз прощаются с нами, поднимая руки: "До свидания, Белоруссия". Свидимся ли еще? Идет дождь. Карелия плачет по нас, как себялюбиво утверждаем мы. И вместе с нею немного плачем и мы, каждый из нас по-своему грустит. Жалко расставаться с северным спокойствием Охты, ежедневно окружавшим нас, когда на протяжении двухсот километров нет ни одного домика, ни одной живой души, расставаться с тишиной, которую нельзя объяснить словами и котором нет в Белоруссии, обволакивающей тебя, непривычной и необъяснимой пропастью поглощавшей тебя в свой мир. Мир тишины и спокойствия - это Карелия, мир нескошенных полей лесных ягод и грибов - это Карелия, мир непредсказуемых поворотов Охты и переменчивой погоды - это Карелия, мир фантастических оттенков неба, высокого северного неба - это все Карелия. Все. До свидания, Карелия.

RATING ALL.BY KMindex
X